Синдром - Джулия Каминито

Она говорит Лорису:

– Возможно, нам понадобятся ножницы и щипцы, возможно, понадобится опуститься ниже пупка, провести четкую линию и разрезать отсюда досюда – ведь у тебя в животе бомба, это без сомнений, она тикает – тик-так, тик-так.

И вот-вот взорвется.

Подвал напоминал пещеру, а бойлерная – беззубый рот; небольшое пространство, где Темпеста хранил вино, служило входом в лабиринт, который, если пройти его от начала до конца, вел прямо к океану.

Ржавым велосипедом уже никто не пользовался, письменный стол прадеда съели личинки древесных жуков, поэтому он ожидал, пока его обработают уксусом и лимонным соком, ви́на, не дождавшись, пока вырастут в цене, стали отдавать марсалой и покрылись таким слоем пыли, какого Лорис не видел нигде более, сапоги для работы в огороде стояли на старой газете рядом с дверью, на стенах висело множество инструментов и приспособлений: щипцы, отвертки, молотки с деревянными ручками, в полиэтиленовых пакетах лежали гвозди и мебельные ролики, в коробках – куча пакетиков с семенами, которые сажали каждый сезон, бабушкиных шелковых ночных рубашек с кружевами, ведь никогда не знаешь, вдруг завтра что-нибудь пригодится.

Котел шумел, издавая звук наподобие судового двигателя, Лорис зажмурился и представил, что он в открытом море: пассажирские каюты, оркестр, играющий венский вальс на главной палубе, столкновение с айсбергом, на воду спускают шлюпки, но в них могут сесть только богачи, остальные остались на нижних палубах, им ход закрыт, они тонут, а ледяная гора похожа на огромный бриллиант.

Но на самом деле утонули, перевернувшись кверху ножками, тараканы, которых Темпеста потравил ядом. Лорису нравилось считать, сколько их полегло, сколько убитых и раненых насчитывается от двери до угла по левой стороне. Пол здесь как в гараже, стены шершавые, можно покорябать руки, Лорис еще маленький, у него в руках палочка, он подносит ее к тельцу одного из тараканов, рассматривает его черные усы и обращенный к потолку живот.

– Почему они так делают? – спрашивает он у дедушки.

– Кто? – уточняет тот.

– Эти насекомые, – отвечает Лорис.

Он шевелит палочкой, подталкивая ножку таракана, и чувствует прилив адреналина. Вполне могло случиться, что тот выжил и начал бы корчиться, тогда мальчик бы закричал от страха и убежал, а потом вернулся и снова взглянул на таракана, предпринял еще одну попытку, потому что в этом и состояла его миссия: любой ценой выяснить, кто спасся после кораблекрушения.

– Они точно умерли, – заметил Темпеста, доставая из коробки какой-то предмет. Он нагнулся над непонятными проводами, предварительно притащив пару сушилок для белья, которые больше не использовал по назначению.

– Да, но почему они ложатся на спину?

Таракан умер, сколько ни трогай его ножки, – ничего не происходило, тельце похолодело, сраженное средством от насекомых со специальной точечной насадкой.

– Люди, когда умирают, тоже не стоят столбом, – ответил Темпеста и вытащил наружу первый из зеленых проводов, спутанный клубок маленьких лампочек и электрических цепей.

Лорис задумался и мысленно согласился с ним.

– Они все утонули! – пронзительно воскликнул он. Он все внимательно проверил: на борту не было спасательных жилетов, море стало гладкое и черное, ни один таракан не уцелел.

– Молодец, а теперь иди помоги мне: возьми эти украшения и начни распутывать.

Темпеста протянул Лорису коробку, тот сел на корточки, заглянул внутрь, отодвинул в сторону мишуру – золотистая, ярко-синяя, розовая – и обнаружил под ней электрическую гирлянду, самую хрупкую, взял ее в руки и, устроившись на полу, нашел начало, терпеливо распутал – вверх-вниз, вверх-вниз, осторожно – узел, разложил на полу в длину, отнес Темпесте, чтобы закрепить ее на сушилке при помощи прищепки.

– Нужно, чтобы они отвиселись, – пояснил он.

Дедушка повторял эти действия каждый год, как будто желая убедиться, что Лорис понимает, зачем нужен этот ритуал, именно эти этапы, эти неизменные шаги, и мальчик кивнул.

– А что потом? – спросил он, хотя сам помнил, что идет следом, но ему нравилось, когда Темпеста озвучивал последовательность действий снова и снова, каждые двенадцать месяцев: такая у них традиция на Рождество, на самый любимый праздник.

– Потом нужно их проверить и посмотреть, какие работают, а какие нет, заменить перегоревшие лампочки, подкрасить эмалью те, что выцвели. Повесь пока мишуру на вешалку, пусть проветрится, – добавил он.

Лорис тут же повиновался, ведь указания Темпесты следовало исполнять с точностью: эти правила сложились за время их долгого, почти бесконечного пребывания вместе.

– А какое Рождество в Африке? – поинтересовался внук, стараясь забросить мишуру на крючки, но те висели слишком высоко; он предпринял несколько попыток, Темпеста дал ему возможность раз за разом повторить действия: помочь ему было бы слишком просто, нужно научиться справляться с трудностями и проявлять самостоятельность, потому что дедушка не всегда будет рядом и не поднимет его на нужную высоту.

– Жаркое, очень жаркое, – Темпеста положил на пол несколько связок гирлянд, похожих на розовые кусты.

– Это разве не странно – жаркое Рождество?

– Когда оно всегда жаркое – нет.

Лорис кивнул в знак согласия: и то правда.

Он любил размышлять о долгой жизни своего дедушки, об истории его семьи, которую знал лишь из баек, например о Рождестве под эвкалиптами и пальмами, о мясе антилоп, которое мариновали в вине и тушили, о ракушках размером с кулак. Ему нравилось писать в школьных сочинениях, что его отец родился в Асмэре, а Темпеста работал на американцев, строил автомобильные дороги в пустыне. Жизнь других людей не была такой сказочной, а их – очень даже была.

– В тех краях в полночь все ходили на службу в церковь, – рассказывал дедушка. – Но я туда не ходил, мне больше нравилось прятаться в буфете, – добавлял он.

Чтобы видеться с внуком каждый день, он садился за руль и проделывал путь от городка Санта-Мария-ди-Галерия до Оттавии, забирал Лориса на своем коричневом “мерседесе” с салоном, обитым кожей майонезного цвета: мальчик чувствовал свое превосходство над другими, ведь ни у кого другого не было такой машины, символизировавшей древность их рода.

Тем вечером дедушка, как обычно, привез Лориса к родителям и оставил его у дома под номером двадцать три. Мама ждала у двери, она помахала свекру рукой в знак приветствия, притянула к себе мальчика, дотронулась до его щеки и сказала:

– Что-то ты холодный.

Лорис отмахнулся от нее и побежал наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Мы сегодня топили тараканов! – радостно объявил он, перешагнув порог квартиры. Мама догнала его и тут же потащила в ванную, заставила помыть руки – один раз, два, три.

– Хватит ему таскать тебя в