Синдром - Джулия Каминито

– Корабль утонул, никто не выжил, – пробормотал он.

Мама переспросила, что он сказал, а то уже начал говорить сам с собой, одежду нужно снять, если он притащил в дом таракана и тот где-нибудь спрячется и отложит яйца, тараканов станет три, четыре, пять, тысяча, они поселятся в кровати и будут плавать в чашке, в кофе с молоком.

За ужином Лорис чувствовал, как у него зудят пальцы, через несколько дней начнется учеба, и он будет видеть дедушку все реже, возможно, раз в неделю, пропустит включение гирлянд, а это самое интересное. Он сказал об этом родителям.

– Он уже начал возиться с гирляндами? – Сандро смотрел, как качаются черные растрепанные кудри Лориса – ни у него, ни у жены таких не было, и заметил, что сын насупился, закрыл перед ним дверь на железный засов, замкнулся в своих выдуманных языках, упорствуя в фантазиях и восставая против действительности.

– Обычно мы это делаем в августе, в этот раз даже позже начали.

Лорис зачерпнул ложкой пасту с соусом и почувствовал резкий вкус чеснока на зубах, принялся искать на столе какую-нибудь надпись, обнаружил ее на этикетке оливкового масла и прочел: “Хранить в сухом и темном месте вдали от источников тепла”.

– Лорис, перестань! – осадил его Сандро и убрал из его поля зрения бутылку, переставив ее на другой конец стола.

– Можно мне почитать перед сном? – нахмурившись, спросил мальчик и ощутил, как в животе бурлит недовольство: когда ему в чем-то отказывали, он становился раздражительным, неуправляемым.

– Почитаем вместе, самое позднее до десяти, – ответила Клара: она собиралась выступить в роли надзирателя, погасить свет и заставить исчезнуть буквы, предложения, вопросительные знаки.

– Нет, я буду читать один, – сказал Лорис и вцепился зубами в большой палец на руке, откусил кусочек кожи и с людоедским удовольствием принялся жевать его.

Тогда начались пререкания – да, нет, – капризы, потому что в споре не удалось победить, крики, слезы, изнеможение, и в конце концов мама отнесла его в комнату, вернула ему “Остров сокровищ”, чтобы он успокоился, повторила, что не нужно слишком усердствовать, иначе будут болеть глаза и голова.

Когда ей показалось, что Лорис спит, она снова забрала книгу.

Он открыл глаза в темноте и подумал о Джиме, о том, что, должно быть, родиться в семье, держащей трактир “Адмирал Бенбоу”, – нечто совершенно невиданное и потрясающее.

Не сумев уснуть, он стал перебирать в памяти названия выпусков комикса “Текс”, которые лежали стопкой в туалете у Темпесты: желтая рубашка, ковбойская шляпа, ружье на плече – “Смотри в оба!”, “Трагедия в цирке”, “Кровь на дороге”, “Эль Пасо”, “Закон сильнейшего”, “Изумрудный остров”. Очень длинный список, который можно было прочесть и наизусть, и с закрытыми глазами, и в темноте. Прочесть можно было все, даже воспоминания.

– Мне не нравится, что Лорис торчит в подвале, ты должен сказать об этом отцу.

Клара прислонилась к дивану и взглянула на книжный шкаф, в котором ничего не осталось, похожий на пустыню, где раньше обитали нереализованные стремления.

Им пришлось убрать все книги на антресоли, чтобы Лорис до них не добрался, с тех пор как по требованию психолога запретили ему читать без присмотра.

Клара любила книги, без их присутствия она чувствовала себя нагой, а квартира казалась промерзшей лачугой.

– На дворе только сентябрь… – произнес Сандро. Он все еще думал о рождественских гирляндах, о Темпесте и пятнах на его руках, о шраме в форме косого креста, видневшемся сзади на шее, о его непробиваемом упрямстве, которое не ослабевало с возрастом.

Конечно же, как и каждый год, Темпеста сильно заранее купил бы низенькую елку, чтобы не особенно тратиться, но потом бы не выдержал, вернулся в питомник спустя месяц и купил бы еще одну – такую, что дотянется до потолка в гостиной деревенского дома. Еще месяц он бы вешал гирлянды, мишуру, стеклянные игрушки, самая красивая из них – раненый вояка: только голова без тела, приклеенная к шару из папье-маше.

Темнота распласталась по комнате, растянулась, ползет, как насекомое.

Лорис по крайней мере пять раз включает и выключает лампу на прикроватной тумбочке, тратит время впустую, постоянно притрагивается к животу, безрезультатно курсирует до ванной и обратно, кладет под язык мелатонин в пластинках, затем разжевывает его же в виде мармеладок, по вкусу напоминающих леденцы, но это производит обратный эффект, никак не помогает уснуть, а, наоборот, усиливает тревогу. Он чувствует, что легкие сокращаются редко и с трудом, дыхание становится поверхностным, и взбудораженно пытается дышать глубже, не останавливаясь, как можно шире раскрывая грудную клетку.

Он садится, облокотившись о стену, укладывается на спину, переворачивает подушку, пытаясь найти более прохладную сторону, сбрасывает ногами одеяло, потом снова ищет его по кровати, надевает шерстяные носки, которые скомкал и запрятал под матрас, проверяет телефон – один, десять, сотню раз, – кладет его экраном вниз, чтобы не видеть, как тот загорится, если Джо напишет, но она не проявляет инициативу.

После йоги она не вернулась, хотя до этого они решили, что она останется на ночь: скорее всего, поехала домой к родителям на пригородном поезде, а телефон подает признаки жизни по неверным причинам – погода на завтра, уведомление от инстаграма[1], – Лорис чертыхается, он думал, что отключил все уведомления, и теперь отключает их по одному у каждого приложения, но потом снова включает: лучше знать, если Джо решит написать ему, даже если это случится поздно или на рассвете.

Несмотря на ожидание и страх потерять ее, пробуждающийся после каждой ссоры, он не просит прощения, он на это не способен. Снова слышит ее смех, натужный, как у Арлекина, у актера в драматическом амплуа, видит лицо, искаженное гримасой при виде его падения, – она на вершине горы, он катится в пропасть, – и перед глазами встает Беда, вспоминаются ее слова о бомбе в животе, пальцы, дотрагивающиеся до места под пупком и давящие на него.

Из-за этой мыслительной жвачки и переживаний сон покидает его, испаряясь, как жидкость на солнце.

Он пишет в поисковой строке “редкое дыхание причины” и находит описание брадипноэ:

“Снижение частоты дыхания до менее чем 12 актов дыхания в минуту, вызванное угнетением бульбарного дыхательного центра. Может возникать вследствие черепно-мозговой травмы, церебрального инсульта, шока, эндокринных и неврологических нарушений, употребления отравляющих веществ или приема лекарств”.

Лорис чувствует резкий приступ тревоги, проносящийся от щиколоток до зубов, как удар тока, пронзающий нервы и сухожилия.

Он продолжает вбивать поисковые запросы: что такое бульбарный дыхательный центр, как считать