Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
– Возможно, все наши проблемы не оттого, что мужики – козлы, а оттого, что Данила Багров кажется нам идеалом мужчины? – сказала Аня. – Он ведь просто убийца со сломанной психикой.
– Конечно, начала встречаться со своим адвокатиком и теперь считаешь Данилу убийцей, – улыбнулась Рита.
– При чем тут адвокат? Я правда думаю, что у нас искаженное представление о романтике и любви. Такая любовь, как в российском кино, ничего, кроме страдания, не приносит. А я уже заебалась страдать, – сказала Аня.
– Ага. И поэтому ты тусишь с чуваком, который только и делает, что водит тебя по ресторанам и трахает. С таким точно не будешь страдать, – засмеялась Катя.
Пьяные женщины – злые женщины. Несправедливость женской доли распирает их изнутри, и они несут любую ересь, только бы выговориться. Им кажется, что, выплескивая злость, они обретают свободу. Но утром снова нужно замазывать отеки кофеиновым кремом, а запах перегара прятать под Lanvin Eclat – такая себе свобода. Аня достала последний кусочек кальмара из пачки. Артем сегодня на связь не выходил. Но иногда звонил по десять раз за день и каждый день желал доброго утра. Купил туфли, колготки за полторы тысячи, на которых не остается затяжек, сумку, телефон и нижнее белье (правда, сам его и порвал). Допив пиво, Аня объяснила, что не согласна со словами подруги. Во-первых, Артем взрослый и умный, у него нет времени гулять по крышам и дворам. Во-вторых, ее такие отношения устраивают. Одержимость мужским вниманием привела к тому, что теперь ей нравится формат двух встреч в неделю. Встреч, которые заканчиваются сексом, а не похмельем. С клубами покончено. Со страданиями тоже.
– В-третьих, не наше дело, – закончила Рита мысль подруги. – У меня к восемнадцати годам вообще отношений не было. Да и секса нормального тоже.
– У меня был, и что толку? – сказала Катя. – До сих пор вспоминаю эти две полоски на тесте, и жутко становится.
Прижавшись друг к другу, все трое обнялись, и наступившую тишину нарушало только урчание в животе. Но у кого урчал живот, было не разобрать.
Рита первая отошла в сторону, шмыгнула носом и объявила, что должна сделать признание.
– Короче, в пизду. Я больше не могу так и хочу вернуться в Новосиб.
– С ума сошла? – спросила Аня.
– Вот поэтому я и не говорила тебе раньше. Меня бесит эта ебучая общага, тупые соседки, преподы с проблемами в личной жизни, которые сливают недотраханность на студентов. Бесит этот город, в котором никогда нет солнца и нормальной зимы. Домой хочу! Мама только обрадуется, а отцу похуй.
Полгода назад родители Риты развелись. Оказалось, они много лет ненавидели друг друга и ждали отъезда дочери, чтобы отнести заявление и окончательно разойтись.
– Только не надо меня отговаривать и жалеть. Я все решила. Сначала я сочинила легенду, типа меня выперли из общаги, но потом поняла, что, если начинать врать лучшей подруге, можно идти топиться в Неву. Кстати, Неву эту вашу я тоже ненавижу. Бродский знатно привирал, когда описывал ее синеву. Лужа как лужа.
– Рит, ты такая крутая! – сказала Катя. – Я бы в жизни не решилась бросить универ после целого года обучения. И что ты будешь дальше делать?
– Не знаю. Может, подам документы в НГУ, на филфак или философский. В начале июля поеду домой, а там уже решу.
Пиво закончилось, бутылки отправились в мусорный пакет, а Аня с Ритой – в магазин за шампанским. Дернув дверь соседки, Аня рассказала о вчерашней скорой и вонючей квартире, похожей на помойку. Рита сказала, что у всех стариков подтекает крыша, и спросила, как там бабушка по отцу. Живая вообще? Аня ответила, что не видела бабушку полгода.
– А ничего, что она вытащила половину вещей из твоей квартиры? И держит у себя ключи от стремной комнаты? Тебе неинтересно, что там, в этой комнате, творится? – спросила Рита.
– Ты прикалываешься? Что там может твориться?
– Да фиг знает. Ты сама говорила, что слышишь какую-то музыку. Может, твой папа жив и сидит там песенки пишет?
Аня покачала головой и предложила прогуляться. Катя все равно прилегла поспать после смены в баре. Погода хорошая. Пиво пьяное. Голова приятно кружилась, а ноги заплетались. Дошли до Михайловского замка: группа школьников выстроилась в ряд. Учительница с фотоаппаратом кружилась вокруг, щелкая затвором. Улыбаемся, улыбаемся, дети. Мы живем в самом красивом городе на земле. Девушка-промоутер сунула Ане рекламу мини-отеля. 500 рублей в сутки. В июле мама обещала приехать в гости. Навестить дочь и Григория Лепса, на концерт которого она купила билет еще в мае. Но верить маме – как верить рекламе отеля. Бессмысленно.
Спустившись в подвальчик, где располагался магазин «Продукты», купили две бутылки «Абрау-Дюрсо», колотый пармезан по скидке и пачку «Принглс» со вкусом краба. С пакетами в руках поднялись в жару и договорились пойти обратно другим путем. Вдоль Мойки. Возле светофора остановились: надо вернуться за сигаретами. Через полчаса и две выкуренные сигареты Аня показала Рите на дом, дом деятелей культуры, где жила бабушка. Как они оказались именно здесь, никто не понял, но машина реанимации у парадной заставила зайти внутрь. Предчувствие.
Рита предложила подождать подругу во дворе – не идти же с этими шуршащими пакетами в дом деятелей культуры, – но все скамейки были заняты бабушками и голубями. Не грубо, но настойчиво Аня объяснила консьержке причину визита. Продиктовав имена, фамилии и номера телефонов, девушки с пакетами зашли в лифт. Прежде чем открыться, он несколько минут пыхтел и гудел, как самолет, набирающий высоту. Пока шли по длинному, заставленному фикусами коридору, Аня во второй раз повторила причину визита, теперь уже Рите. Во-первых, соседка. Сумасшедшая старуха, которую она вчера увидела в жутком состоянии. А что, если мать отца сейчас тоже испускает последний вздох? Во-вторых, теперь уже ей самой, Ане, захотелось выговориться. Рита кивала: она очень хотела в туалет.
Оказалось, что любезная консьержка успела предупредить бабушку о двух странных студентках. Бабушка стояла в дверях в черном спортивном костюме. Вытянутые коленки на штанах, кофта застегнута до подбородка. Волосы собраны в маленький круглый пучок размером с перепелиное яйцо. Лицо сморщенное. Такое лицо бывает у людей с длительным запором. Рита поставила пакеты у двери, поклонилась бабушке и спросила, можно ли в туалет. Не дожидаясь ответа, сбросила кеды и побежала в сторону приоткрытой двери ванной комнаты.
– Мы шли мимо, – начала Аня.
– Понимаю. Пришли проверить, жива я или нет. Только можете не утруждаться: квартира эта неприватизированная и тебе не