То, что делает меня - Ида Мартин

– Что случилось? – прошептал я.

– Ничего, – ответила она довольно громко. – Скучно.

– Пиши.

– Не хочу.

Она капризно отодвинула тест еще дальше, но не успел я вновь коснуться своего листка, как она проворно выхватила его из-под моей руки. Я попытался отнять, но дотянуться никак не получалось.

Тарасовна тут же вытаращилась из-под очков.

– Так, Горелов, в чем дело?

– Дай сюда, – я легонько ущипнул Зою за плечо.

Она сама всегда так делала, а тут вдруг взвизгнула и, вскочив с места, голосом последней ябеды проныла:

– А Горелов щипается.

– Я уже вижу, что вам весело. Идите развлекайтесь в коридоре, – вспыхнула русичка.

Зоя только этого и ждала, беспрекословно собрала вещи и с гордо поднятой головой вышла из класса.

Я попытался оправдаться, но из-за этого Тарасовна еще больше разозлилась и выгнала меня чуть ли не за шкирку.

Зоя ждала прямо за дверью, довольная, как нашкодивший ребенок.

– Что это было?

– Ладно тебе, – она ласково взяла меня за руку. – Скукота и печаль кругом.

Очень подозрительное, совсем не свойственное Зое поведение. А потом, что еще более странно, она потащила меня на улицу.

Мы пошли за гаражи, где все обычно курят, и сели на заборчик.

– Что с тобой? – настороженно спросил я.

Однако вместо ответа она сама вдруг начала спрашивать странные вещи:

– А почему ты ни с кем не встречаешься?

Вопрос застал меня врасплох. На что она намекала? Что хотела этим сказать?

– У тебя же в старой школе наверняка был кто-то.

– Да.

– И что, ты по ней скучаешь?

– Нет.

– Значит, никого не любишь?

Дурацкие девчачьи разговоры и выяснения: любишь – не любишь. Что за фигня? Чтобы кого-то любить, нужно чувствовать, что, если этого человека не будет на свете, ты умрешь. И хотя я прекрасно понимал, что влюблен в Зою по уши, сказать, что люблю – язык бы не повернулся. Но женщины вечно сваливают все в одну кучу.

– Ну, пожалуйста, я никому не расскажу, – капризным голосом проныла она, очень напоминая Нинку.

– Я никого не люблю, – отчетливо, с выражением проговорил я, чтобы до нее наконец дошло, что я не хочу об этом разговаривать.

Тогда она поднялась с заборчика, встала прямо передо мной, между моими коленями, и прижала холодные ладони к моей шее:

– Давай я буду твоей девушкой.

В первый момент я чуть не упал назад от удивления. Из-за ее горячего дыхания и близости дух захватило, и я почти уже был готов сказать «давай», потому что знал, что если скажу это, то она сразу меня поцелует так, как я уже неоднократно представлял себе. Но одновременно с этим появилось и стойкое ощущение, что в происходящем есть что-то неправильное, искусственное, точно мне сейчас бросают наживку, которую я обязательно должен заглотить. Второй день подряд мне предлагала встречаться девушка, которая мне нравится, а я ей не верил.

– Зой, что случилось? – я мужественно снял ее руки.

И тут ее лицо начало меняться на глазах, губы непроизвольно задрожали, нос покраснел, и в ту же секунду одна за другой закапали слезы.

Сначала она плакала сдержанно и беззвучно, но когда я ее обнял и прижал к плечу, разрыдалась в голос. Очень сильно и горько. Как плачут дети от обиды.

– Это ты из-за той фотки? Из-за Ярова? Он выложил?

– Плевать на Ярова, – она горячо всхлипывала мне в ухо. – Плевать. На всех плевать. Как же это гадко, как несправедливо, подло, ну почему все так? Иногда мне хочется всех убить, а иногда – самой убиться. Что со мной не так? Только ты ко мне нормально и относишься. С пониманием. Но я же человек, у меня тоже чувства есть. Разве так можно?

Трудно было понять, о чем она говорит и что ее так расстроило. Я хотел спросить, в чем дело, только сперва дать ей выговориться, но не успел.

Трифонова невозможно было не заметить. Он шел без куртки, в одной футболке, рюкзак в одной руке, другая была сжата в кулак. Прохожие отскакивали в стороны. Во всем его стремительном облике читался такой гнев, что я непроизвольно сжался.

– Идет, – прошептал я, отодвигая ее от себя. – Сейчас капец что будет.

Зоя быстро развернулась в ту сторону, куда я смотрел. За Тифоном бежал Леха, свистел и что-то кричал другу в спину, но тот не оборачивался.

Внезапно я отчетливо осознал, что хочу срочно провалиться сквозь землю. Так обычно говорят, когда человек испытывает стыд, но я готов был провалиться, лишь бы избежать того, что будет. В голове пронесся хоровод оправданий и глупых слов, но что я мог сказать в защиту Зои? Как помочь ей?

– Привет. – Я машинально прикрыл Зою собой.

– Уйди, – прохрипел Тифон на выдохе.

Штормовые тайфуны в его глазах бушевали. Румянец пылал, дракон пульсировал, желваки играли.

– Привет, Тиф, – как ни в чем не бывало, высунулась из-за моей спины Зоя. – Как дела?

Я обернулся. Лицо девушки было припухшим, но сухим, глаза блестели, на губах появилась нежная приветливая улыбка.

– Хреново дела, – Трифонов вперился в нее, не мигая. – Такой подлянки я не мог представить даже в самых страшных снах. В самых страшных и жутких кошмарах. Зоя?

Его брови вопросительно поднялись. Сзади подбежал Леха с курткой.

– Зоя! – повторил Тифон, и я услышал в его голосе жгучую горечь. – Как же так получилось?

– Это подстава, – ответила Зоя холодно.

– Что за подстава? Там же твоя квартира, твоя кухня. Он был у тебя. Зоя!

Толпы мелких поодаль с огромным любопытством наблюдали за разборкой.

– Мы пили кофе и разговаривали. Что в этом такого?

Она удивительно здорово держала себя в руках.

– Что такого? – Тифон задохнулся от возмущения. Прикрыл на несколько секунд глаза, затем натянул на лицо бандану. Он был не в силах разговаривать и пытался справиться с собой.

Леха настороженно курил, не понимая, чего ожидать в следующий момент.

– Это просто капец, – простонал наконец Трифонов. – Это такой капец! Ты совсем дура? Мы же одна команда! А теперь все только и будут говорить, что ты перебежчица и предательница. Хрен, что по мне бульдозером проехала. Но ты сама, тебе нормально?

– Я уже сказала, что это подстава, – спокойный тон Зои меня поразил. – Чтобы ты злился и бесился, вот как сейчас. Это месть, и ты на нее ведешься.

– Он был у тебя дома, и мне этого достаточно! Ты не должна даже разговаривать с ним! Он наш враг!

– Он твой враг.

Тифон крепко зажмурился, как если бы хотел, чтоб все вокруг исчезло.

Леха потряс