То, что делает меня - Ида Мартин

– Сейчас тест по инглишу, а ты даже не покурил.

Но Трифонов со злостью отдернулся, развернулся и пошел в сторону дворов.

– А контроша? – крикнул Леха.

Но Тифон не оглянулся.

– Да уж, прилично ты облажалась, – накинулся на Зою Леха. – Теперь он с тобой долго не будет разговаривать.

– Я сама с ним не разговариваю.

Трифонов надел на ходу куртку, накинул капюшон, ссутулился и быстрым шагом направился во дворы.

Я догнал его на пересечении двух проезжих дорог возле парка. Низкое свинцовое небо норовило вот-вот придавить своей тяжестью. Начал накрапывать дождь.

– Тиф, погоди, выслушай, – я хотел объяснить, что на самом деле произошло у Зои, но он вдруг резко тормознул, схватил меня одной рукой за грудки и, с силой ткнув кулаком в грудь, прижал к припаркованному на тротуаре джипу.

– Какое тебе дело до меня? Мы с тобой всего два месяца знакомы. Я тебе никто, ты мне никто.

– Она не виновата.

– Думаешь, я хоть на секунду мог поверить, что у нее любовь с Яровым? Если бы такое вдруг случилось, я бы вышел в первое попавшееся окно.

– Почему же ты тогда так разозлился?

– Не лезь не в свое дело, – он рывком отпустил меня, перешел на другую сторону дороги, а потом вдруг остановился и, увидев, что я все еще стою на том же месте, крикнул:

– Пойдешь со мной в зал?

– Нет, – крикнул я в ответ. – В школу вернусь.

На английский я пришел вовремя. Леха с Зоей были в другой группе. Зато в моей был Яров и, увидев меня, позвал сесть с ним.

– Ну че, пошла движуха? А ты отговаривал, – он развернулся вполоборота. – Никит, ты серьезный, приличный парень. Зачем тебе эти идиоты сдались? Или это из-за Зои? Хочешь, расскажу про нее? Ну, в смысле, что она любит, что ей нравится, и вообще как вести себя, чтобы она на тебя запала? Можешь не отвечать прямо сейчас. Подумай. Успех любого предприятия в первую очередь зависит от верно выбранного партнера. Сейчас самое время определиться, на чьей ты стороне. Ты, небось, думаешь, что я гад и поступаю по-гадски, но это очень поверхностное и немудрое суждение.

– То есть ты знаешь, что поступаешь по-гадски?

– Победителю прощается все. Нина была моей девушкой. А кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. За этот подлый ход я Трифонова раздавлю, как жука. Он у меня не только вымажется дерьмом, он его еще и жрать будет.

– А вдруг победит он?

– Тот, кто тратит все силы на борьбу с самим собой, не в состоянии никого победить.

– Почему вы с ним разругались? Вы же дружили.

Яров нахмурился.

– Потому что для дружбы нужно жертвовать своим одеялом, а я к этому не готов. Потому что в дружбе общее одеяло не перетягивают на себя – этого не догоняет он.

На следующий день Тифон в школу не пришел. Даже Леха не знал почему. В то время как Зоя пребывала в очень странном состоянии: слишком громко разговаривала, не смешно шутила и глупо смеялась.

– Пьяная, что ли? – спросил Криворотов, когда спускались по лестнице на первый этаж. Звонок уже прозвенел, и мы торопились на биологию. Но Зоя вдруг остановилась, села на ступени и уронила голову на руки.

Глаза у нее были мутными, взгляд – рассеянным, но алкоголем не пахло.

– Полночи не спала. Пришлось таблетки те мамины выпить. Снотворное. Я его нашла. Теперь все хорошо, просто отлично, но мне отчего-то кажется, что до школы дошло только мое тело.

– Тебе домой нужно, – сказал я.

– Шутишь? Как я пойду? Мне бы до биологии доползти.

– Давай я тебя провожу.

Леха одобрительно кивнул:

– Я бы тоже из школы свинтил, но двоих провожатых Наталья Сергеевна не отпустит.

Домой Зоя еле шла, и мне пришлось обнять ее, чтобы она не застревала и не останавливалась на каждом шагу.

От ее волос пахло шампунем и духами. И из-за этой близости я чувствовал стремительно нарастающее волнение. Но совсем иначе, чем когда она предлагала стать моей девушкой. Тогда я понимал, что это разводка, теперь же ситуация была в моих руках.

А когда мы зашли в лифт, и она всем телом прижалась ко мне, я все-таки не удержался и поцеловал ее. Это оказалось совсем несложно. И почему не сделал этого раньше?

На поцелуй Зоя не ответила, хотя и ничуть не удивилась. Вообще никак не отреагировала. Рассеянно улыбнулась, пожала плечами, и, когда двери лифта открылись, вышла, будто ничего и не произошло. На пол звонко упала заколка. Я поднял ее и выскочил в коридор, торопливо оправдываясь.

– Извини. Ты мне очень нравишься.

– Понятно, – она открыла дверь и замерла на пороге. – Ты мне тоже.

Услышать такое было потрясающе. В порыве нахлынувших эмоций я шагнул навстречу. Зоя начала прикрывать дверь, но я в спешке схватил ее за локоть и снова начал самозабвенно целовать: лоб, щеки, губы, глаза, рыжие пряди, все, что попадалось. Она была мягкая, теплая, сонная и какая-то очень близкая, словно милый, родной человек. И как я мог сомневаться в том, что тоже нравлюсь ей? Ведь говорила же, что я симпатичный и понимаю ее лучше всех. Казалось, от волнения вот-вот выскочит сердце, а потом я открыл глаза.

Зоя серьезно и на удивление осознанно смотрела на меня.

– Никита, ты мне нравишься. Просто нравишься.

Кровь резко отхлынула от головы.

– Я тебя не понимаю. Что это значит?

– Это значит, что этого недостаточно.

– Для чего недостаточно? Почему недостаточно? Если ты мне нравишься, а я тебе, что тут не так?

Она медленно прикрыла глаза, я схватил ее за плечи и встряхнул.

Негодование захлестывало! Только что я так высоко поднялся в своих лучших ожиданиях, и падать было невыносимо больно.

– Почему недостаточно?

Но она, прижавшись спиной к распахнутой двери, попросту съехала вниз, уронила голову на коленки, закрылась руками и осталась так сидеть.

– Потом объясню.

Чувствуя себя униженным и глупым, я так жутко разозлился и одновременно растерялся, что собирался сразу уйти, но потом понял, что не могу оставить ее сидеть возле распахнутой двери.

Поднял под мышки, хотел перевалить через плечо, как это всегда делал Трифонов, но переоценил свои силы. Кое-как дотащил до кровати, положил. Размотал палантин, снял пальто, долго возился со шнурками, бросил ботинки под диван и накрыл ее плюшевым пледом.

Потом сел рядом и сидел, любуясь, отгоняя всяческие соблазны и пытаясь привести мысли в порядок. А когда собрался уходить,