То, что делает меня - Ида Мартин

Я бесцельно походил по квартире, вскипятил чайник и завалился на один из кухонных диванчиков, где девочки спали, когда приезжала мама. Положил под голову куртку и, думая про все, что случилось, задремал.

Разбудил меня громкий настойчивый дверной звонок. Послышались Зоины торопливые шаги и звук открываемого замка.

– Привет. Мне Леха написал, что ты дома, – сказал знакомый хриплый голос.

– Я спала.

– Ну, чего застыла? Дай пройти. Я замерз и дико есть хочу. Сделай мне горячие бутерброды с сыром, как ты делаешь.

– У Нины семь уроков. Заходи позже. А я всю ночь не спала и теперь на таблетках.

– Ладно, давай мириться. Я больше не обижаюсь. Понимаю, ты бы никогда нарочно так не поступила. Просто мне нужно было это переварить. Хочешь, за пиццей сгоняю?

– Я хочу спать. Все, пока.

– Погоди. Объясни, чего ты дуешься? Я же вижу. Уже который день. Из-за этого Миши своего? Да забей. Зачем тебе этот убогий?

– А кто для тебя не убогий?

– А как его еще назвать? Я ему только пригрозил, и он сразу свалил. Что за пацан, который тут же поджимает хвост и в кусты? Тебе, Зоя, такие не нужны.

– Конечно, ты лучше знаешь, кто мне нужен.

– Тебе нужен нормальный правильный парень, не задрот, не чмошник, такой, у которого с тестостероном и понятиями все в порядке.

– Он приехал в чужой район, как ему еще себя вести?

– Если бы мне по-настоящему нравилась девчонка, хрен бы меня какой район остановил.

– А тебя вообще хоть что-то может остановить?

– Да.

– Что же?

– Ты, – он засмеялся еще более хрипло, чем обычно. – Я же послушно стою и терплю, зная, что у тебя никого нет и что я могу спокойно пойти и выпить горячий чай, о котором мечтаю все утро, прямо сейчас.

– Придется еще потерпеть. Нина будет после трех.

– Слушай, давай заканчивай эту ерунду, серьезно. Видишь, я сам пришел, хотя, как подумаю, что ты за моей спиной можешь любезничать с Яровым, готов на месте задушить.

– С Ярославом в ссоре только ты.

– Но Зоя! Кто угодно, только не Яров, умоляю.

– А почему нет? У Ярова-то как раз и с понятиями, и тестостероном все в норме. К тому же он теперь свободен.

– Что? Ты специально меня сейчас выводишь? И мириться по-хорошему не хочешь?

– С чего ты взял, что мутить с Ниной, которую ты раньше называл шваброй, лучше, чем пить кофе с Яровым?

– Бли-и-ин, – застонал он. – Давай я зайду, ты мне милостиво нальешь чаю, и я попробую тебе объяснить.

– Говори здесь.

– Но почему? Я же готов все объяснить. Просто охрип совсем, ты же слышишь.

– Купи себе что-то от горла и посиди дома. Мне спрей хорошо помогает.

– Все-таки это из-за Миши, из-за Нины или из-за Ярова? Скажи, чтоб я просто знал, – голос был тихий и злой.

– Из-за тебя. Всё, пока.

Дверь захлопнулась. Несколько долгих минут Зоя стояла в коридоре и вроде бы шмыгала носом, но когда она вошла на кухню, ее лицо было сухим и абсолютно спокойным. Бросив на меня беглый взгляд, она сказала:

– Расслабься, он ушел.

– Ты знала, что я здесь?

– Конечно. Спал как младенец. Так бы я его пустила. Плохо выглядит. Дня три бы ему отлежаться.

– И не пустила его из-за меня?

– А ты хотел новых разборок? Он же еще тот блюститель моей нравственности. Так что летел бы ты с лестницы почище дяди Гены.

Она вспомнила тот эпизод и рассмеялась.

Мне же после своих тупых поцелуев и неловких приставаний возразить было нечего.

– Рассказать, в чем дело? – Зоя задумчиво подошла к окну, что-то там выглядывая. – Почему он так из-за этого напрягается?

– Конечно, – я сел, пытаясь прогнать остатки сна.

– Нам лет двенадцать было. Гуляли во дворе на площадке. Никого больше, на каникулы все разъехались. Я должна была через два дня на дачу уехать, а Трифонов всегда в Москве оставался, потому что ему некуда было ездить. Мы на площадке сначала сидели, а потом решили сходить за мороженым, но денег ни у кого не было. И Тиф сказал, что сбегает домой. Это было у него во дворе как раз. Я на лавочке осталась. И тут ко мне машина подъезжает. Желтая с шашечками, типа такси. Водитель – обычный неприметный мужик. Темноволосый, лысоватый немного, очень вежливый. Спросил, как ему до нужного адреса доехать. Типа вызвали, люди ждут, а он уже минут пятнадцать по дворам кружит и никак найти не может. У всех спрашивает, но без толку. Я попыталась объяснить, и вышло не очень. В общем, он такой: «Садись, покажешь, а я тебя потом обратно сюда довезу». Через пять минут вернешься. Ну, я, святая простота, забралась на переднее сиденье и давай умничать, что я тут каждый двор, каждую улицу как свои пять пальцев знаю.

Зоя замолчала, но от окна не отошла: то ли на что-то смотрела, то ли просто задумалась.

– Сложно сказать, отчего так происходит, что ты хоть и слышал сто раз про то, что с чужими разговаривать нельзя, ходить никуда нельзя, в машины садиться тем более, но все равно, когда это случается на самом деле, все кажется совсем другим. Обычный человек, обычный вопрос, страшного ничего нет, лето, утро, прибитый поливалками тополиный пух, мороженое в палатке за углом, желание выпендриться перед взрослым человеком.

Она опять немного помолчала.

– Раньше я про это спокойно рассказывать не могла, а теперь, видишь, – нормально. Стирается потихоньку. Ну, естественно ни по какому адресу он не поехал, попетлял по дворам, придуриваясь, будто случайно не туда свернул, и объясняя, что где-то там проезда нет, а в итоге к лесу вырулил. Ну, тут уже я сообразила, что не то что-то, хотела из машины выскочить. А он, когда увидел, что я заметалась, как ударит кулаком прямо в челюсть. Так сильно, что я сразу сознание потеряла. Я потом долго старалась понять, помню ли что-нибудь. Ведь если не помню, то почему во мне осталось столько ужаса? Психолог говорила, что сознание может просто заблокировать негативные воспоминания, но из того, что я помню на самом деле, это уже как Тиф на меня босоножки надевает. Они свалились, когда этот гад меня по лесу тащил. А когда Тиф увидел, что я открыла глаза, расплакался прям как маленький. Представляешь? Будто это не на меня маньяк напал, а на него. Так что я, еще не совсем понимая,