То, что делает меня - Ида Мартин

что произошло, минут десять его успокаивала. А потом оказалось, что он когда выходил из подъезда, успел заметить отъезжающее такси, но поначалу внимания не обратил, а обнаружив, что меня на лавке нет, включил в телефоне навигационное отслеживание номера. Мы всегда этим способом пользовались, чтобы находить друг друга в районе, если звук мобильника отключен. Так вот, когда Тиф обнаружил машину, в ней уже никого не было. Он бросил велосипед и побежал в лес меня искать. Сначала нашел одну босоножку, потом другую. Потом что-то еще из вещей. Все это случилось очень быстро. Если бы Тиф не поехал за нами сразу, то в живых меня наверняка уже бы не было.

Когда этого мужика поймали, выяснилось, что он за неделю до этого другую девочку убил. Задушил. В Измайлово где-то. Про нас, кстати, в Интернете писали, типа «шестиклассник спас одноклассницу от маньяка». Даже журналисты приезжали, но мы договорились про это ни с кем не разговаривать. Потому что Тифа сразу на слезы пробивало. И он ужасно злился, что не может их контролировать, словно контуженый. Представляешь плачущего Трифонова? – Зоя кивнула в сторону окна. – А я не говорила, потому что ничего не помнила, и рассказывать мне было нечего. Только то, что он мне сам сказал. Что когда увидел маньяка среди деревьев и меня на земле, то даже ничего придумать не успел, просто начал громко свистеть, ну так, как все мальчишки умеют, что аж уши закладывает. Мужик сразу же испугался. Может, он думал, что там много народу идет, а может, не разглядел, что это всего лишь пацан. Вот такая история. С тех пор Тифон всех от меня гоняет. Глупо, конечно, но я понимаю. Если бы не он, я бы здесь не сидела.

История показалась мне по-настоящему жуткой. Я всегда думал, что такое случается только с какими-то непонятными людьми из телевизора.

– После того происшествия мы несколько лет подряд брали его с собой на дачу. Я его там и плавать, и нырять научила. А еще классные шалаши строили в лесу. Когда шел дождь, всегда в них прятались. Особенно во время грозы прикольно. Кругом все грохочет, молнии сверкают, ветер воет, вода стеной стоит, а ты сидишь в своем убежище, смотришь, как потоки хлещут, и такое чувство, что во всем мире происходит апокалипсис. А мы сидим такие глупые на прожженном старом матрасе и думаем, что в полной безопасности. Такие придурки.

Я подошел к ней и тоже посмотрел в окно. Тифон сидел на лавке у подъезда. Рядом стоял мотик.

– А с утра ходили за молоком. За настоящим, коровьим. В соседней деревне у женщины две коровы были. Мы с Ниной это молоко никогда пить не хотели, оно очень жирное, густое и пахло коровой. Но бабушка все равно заставляла, поэтому Тиф тайком за нас пил, даже некипяченое.

Зоя улыбалась, целиком погрузившись в свои детские воспоминания. Мрачная история с маньяком отошла на второй план.

На тротуаре возле дома появилась Нина. Она подошла. Трифонов встал. Говорили они минуты две, и по напряженному Нининому лицу было видно, что этот разговор ей неприятен. А когда Трифонов сел на мотоцикл и завел его, Нинка что-то крикнула и показала средний палец.

Через пять минут она ворвалась в квартиру злая как фурия.

– Что ты ему про меня наговорила? – с порога завопила она, влетела в кухню прямо в сапогах и куртке, но, увидев меня, осеклась. Расстреляла нас обоих взглядом и ушла в комнату, громко хлопнув дверью.

Я понял, что мне пора идти. Извинился перед Зоей за «тупое поведение», а она поблагодарила, что довел.

По дороге домой я вспоминал Леху, поучавшего какого-то девятиклашку во время одного из перекуров за гаражами.

«Никогда не спрашивай у девушки, нравишься ли ей. Во-первых, после этого вопроса ты уже ей не нравишься. А во-вторых, спрашивают только те, которые заранее знают отрицательный ответ. Какой смысл об этом сообщать? Вот втирает она мне про свои чувства, и чего? Я что, после этого сразу ее полюблю? Будет только дебильная ситуация, в которой я должен придумывать дебильные объяснения, почему она не может мне нравиться, а она – выслушивать эти объяснения. Я не говорю, что ты не должен показывать. Говорю, что спрашивать не должен».

Сообщение от Яны пришло во время ужина, как раз в разгар спора между бабушкой и Аллочкой. Никто на меня не смотрел, и я тайком прочел:

«Никита, пожалуйста, нам нужно поскорее свалить отсюда. Приходила полиция. Козел вызвал. Мы не открыли. Но они еще придут. Мы его усыпили и нацарапали ему на спине, что он козел. Пожалуйста, нам хоть где перебиться. У нас еще кольца остались. На первое время. А потом заберем миллион и уедем. Поговори с Драконом».

– Да, Никита? – громогласно прокричала мне на ухо бабушка, застукав с поличным.

– Конечно, – пришел на помощь Дятел. – Мы все-все уберем. Гости – это здорово!

– Гости? – осторожно переспросил я.

– У бабушки в субботу день рождения. И к нам придут гости, – он выдержал паузу. – Твоя мама с Игорем. Нужно будет убраться и сходить в магазин.

Значит, мама помирилась с Игорем. Все понятно. Но мне от этого ни горячо, ни холодно. Скорее я был рад, хоть грустить перестанет.

А затем, воспользовавшись тем, что Дятел остался весело болтать с женщинами на кухне, пошел к себе и набрал Трифонова в скайпе. Обычно он появлялся за компом изредка по вечерам, а в это время я уже страшно боялся запалиться с Дятлом. Но момент оказался удачным, и я поймал в сети обоих друзей сразу.

Камеры были включены: Тифон висел на шведской стенке, а Леха валялся в кровати. Они обсуждали Ярова. Леха предлагал устроить ответную подлянку, но Трифонов уверял, что лучшая месть в этом случае – полный игнор. Я рассказал про сообщение от Яны. Тифон выслушал нормально, а Леха сразу зафыркал.

Всю эту тему с близняшками он воспринимал со странной неприязнью. Сказал, что не хочет ввязываться в «гнилой гимор», и нам не советует. И что в мире, в России, в Москве и даже в нашем районе полно людей, у которых все «не слава богу», и по каждому поводу впрягаться невозможно. Но потом ему на телефон пришло какое-то сообщение, и, бросив беглый взгляд, он вдруг резко вскочил, ноут перевернулся, и мы увидели потолок.

– Короче, делайте что хотите. Я не могу сейчас, – послышалось яростное шуршание.

Тифон оставил шведскую стенку и с озабоченным