То, что делает меня - Ида Мартин

Леха снова возник у нас на экранах, уже одетый по-уличному.

– Что случилось? – настороженно спросил Тифон.

Леха потер ладонями виски.

– Очередные траблы. Придурочная Шурочкина собралась кончать с собой.

– Как? – опешил я.

– Все. Забейте. Я спешу. Если не приду туда через десять минут, с крыши спрыгнет.

– Позвони потом, – с кривой усмешкой сказал Трифонов. – Расскажешь, кто выжил…

Леха отключился, и мы остались вдвоем.

– Помнишь, тот парень, наркоша из детского сада, говорил, что живет себе спокойно в Башне смерти? – я наконец собрался с духом выдать свое предложение. – Я подумал: может, пусть близняшки там временно поживут. Ну, пока у них все не наладится. И никому мешать не будут, и у нас будет совесть чиста.

Тифон задумчиво потер переносицу.

– А что? Нормальная мысль. Вполне себе реальная. Отвезем их туда, а дальше сами как хотят.

– Просто у меня постоянно такое чувство, будто мы им что-то должны.

– Не должны, конечно. Но если можем помочь, то почему бы и нет?

На следующий день Леха в красках рассказал историю про Шурочкину, которая узнала, что он встречается с ее лучшей подружкой – Данилиной, и по этому поводу решила проучить Леху, выложив в Инсту душераздирающую запись, где она стоит на крыше и предупреждает, что если Криворотов не придет туда через десять минут, то она спрыгнет. Леха примчался на всех парах и стал просить прощения. Заверил, что Данилина ему не сдалась, и любит он только ее – Шурочкину. Та простила, пообещала не бросаться, и до часу ночи они мирились и гуляли по промозглым темным улицам.

Только сам Леха этому рад не был. Он уже не знал, как отделаться от обеих подружек.

Идти в Башню смерти без Зои, по словам Трифонова, было «свинством», поэтому он решил обязательно с ней помириться. Вот только манера мириться у него оказалась очень странная.

Цеплял ее всю физру: то плечом заденет, то подножку поставит, а как в волейбол играть стали, только в нее мячом и целился. А стоило Полтиннику выйти в учительскую каморку, Зоя не выдержала, подошла к Тифону и хорошенько вмазала кулаком в плечо. Не знаю, уж кому больнее было, но Трифонов, дико взвыв, схватил ее под коленки, отнес на маты и выбросил там. Зоя вскочила, догнала и дала смачного пинка. Играть в волейбол уже никто не мог. Все стояли и ржали над тем, как они гоняются друг за другом. Вернулся Полтинник, тоже немного посмеялся, а затем выгнал обоих из зала. Когда урок закончился и мы пошли переодеваться, они уже помирились.

Башня смерти хоть и стояла почти в самом лесу, но попасть к ней можно было со стороны проезжей части. Пройти через дворы, перейти оживленное автомобильное шоссе, свернуть на боковую однополосную асфальтированную дорожку, огибающую пятиэтажки, и там, в отдалении, за узкой полоской деревьев, уже виднелась огороженная сеткой строительная зона Башни.

За ней просматривались синие вагончики бытовок, брошенные строительные машины, кучи разбитых бетонных блоков, ржавые трубы, а по бокам от дома возвышались два высоченных башенных крана – красный и желтый. Чуть левее того места, откуда мы пришли, находились ворота и пропускной пункт. Леха осторожно заглянул в окошко домика сторожей и характерным жестом дал понять, что сторож спит пьяный.

Мы тихо обогнули домик, прошли по полусгнившим шатким деревянным доскам, кинутым через глубокие разрытые ямы, и ближе к лесу, за огромной кучей песка, обнаружился лаз: сетка между двумя секциями забора была аккуратно перерезана. Повсюду царила грязь и желто-серо-коричневая слякоть – смесь цемента, глины и песка, она моментально налипла на обувь.

Сразу вспомнилась вылазка на ТЭЦ, но тогда было темно, и мы пробрались на заброшку незаметно, а теперь лезли средь бела дня. Однако главным преимуществом данного предприятия, в отличие от похода на ТЭЦ, было то, что Горбуна и Доку – здешних сторожей – Трифонов хорошо знал. Когда-то они были корешами и неизменными собутыльниками его отца по гаражу, а после того, как тот отвалил, все равно приваживали Тифона, разрешая поковыряться в машинах и даже порулить. Они-то и собрали для него мотик.

Если смотреть на Башню снизу, казалось, будто она вот-вот завалится вперед и прихлопнет тебя своей махиной. Небо висело над ней густо-серым, тяжелым полотном.

Внутри все было новенькое и, если бы не приличный слой пыли, можно сказать – чистенькое. Комнатка консьержа, лифты, голубые почтовые ящики и справа дверь на лестницу.

Миновав два больших грузовых лифта и один маленький, мы, стараясь не шуметь, прошли по извилистому коридору первого этажа. Тифон толкнул первую попавшуюся дверь.

Нашим глазам предстала огромная пустая квартира с цементными стенами и неровным полом. Каждый звук в ней разносился гулким эхом.

– Давайте разделимся, – предложил Тифон. – По восемь этажей на человека. Первый считать не будем, мы и так здесь. Зоя пойдет со мной.

Что за человек? Нет чтобы у нее спросить, с кем она хочет идти.

– Чур, нам одиннадцатый, – воскликнула Зоя. – Там же наша квартира.

– Нам одиннадцатый, – повторил за ней Тифон и принялся считать на пальцах, с какого этажа нужно начать, чтобы одиннадцатый достался им.

Он был очень рад помириться и теперь всячески пытался ей угодить.

Мне выпало начинать с четвертого этажа. Сначала я ходил медленно, крадучись. Особенно неприятным был момент открывания входной двери каждой квартиры. Но потом я понял, что, если двигаться быстрее, неприятные ощущения не успевают скопиться, поэтому стал носиться от квартиры к квартире как угорелый. Весь пропотел, зато немного успокоился.

А на одиннадцатом, услышав заразительный смех Зои и вспомнив про «ее квартиру», свернул туда.

Тифон сидел на полу, привалившись к стене, а Зоя стояла на фоне окна, и слабый беловато-серый дневной свет превращал ее фигуру в неясный, почти бестелесный силуэт.

– Прикинь, – глаза Тифона смеялись, но он старался не улыбаться, – Зоя тут собирается себе на потолке звездное небо сделать. А под ним лес и горы. Дикое васильковое поле и речку. Сама же в шалаше будет жить, вон в том углу. Может, даже козу заведет.

Зоя опять расхохоталась:

– Не слушай его, только звезды. Я по телику видела. Так делают. Специальные потолки.

– Ну, если тебе не нравится природа средней полосы, – Тифон широко развел руками, – можно и океан с кораблями замутить. Но, боюсь, проблем с соседями не оберешься. Где-то обязательно подтекать будет. О, я придумал. Засыпать все на фиг песком, и будет пустыня. Можно даже не убираться.

– Если не убираться, любой ландшафт вскоре станет горным, – ответила она в том же духе. – Так что просто звездного неба