То, что делает меня - Ида Мартин

Тифон шутливо закатил глаза.

– Если тебе для полного счастья только звезд не хватает, я тебе ими хоть сейчас всю квартиру обклею. Ладно, пошли.

Он медленно поднялся вдоль стены и вышел в соседнюю комнату, а Зоя отвернулась к окну:

– Помнишь, я тебе говорила, что вид отсюда отличный?

Я выглянул и в сероватой дымке дрожащего сырого воздуха увидел те самые вышки ЛЭП, на которых мы сидели, застывший темный ряд мрачного, недоброго леса и полосатые, дымящие белым паром трубы ТЭЦ вдалеке.

– Жаль, что нельзя оставить эту квартиру. Знаешь, сколько раз я представляла себе, как тут все будет? У меня никогда не было личного пространства. Только какая-нибудь полка или ящик в тумбочке, спальное место и крючок на вешалке в коридоре. Не подумай, я не прибедняюсь, мне нравится моя семья, просто ужасно хочется иметь что-то свое, что-то личное, где можно устроить все по-своему. Когда у человека есть дом, где все его радует, то и жизнь вне его стен становится гораздо приятнее.

С этим она попала точно в цель.

Я взял ее за руку и, посмотрев на пальцы, неожиданно обнял. Не так, как тогда, возле квартиры, а крепко и ободряюще, без всяких задних мыслей. Просто из чувства взаимопонимания и симпатии. Запах волос успокаивал и грел. Мне вдруг показалось, что не такой уж я заброшенный и несчастный, не такой уж «никакой». Что я вполне себе нормальный. И если по-настоящему захочу, то могу и звездное небо осилить.

– Эй, – в дверном проеме появился Трифонов. – Чего застряли?

Зоя, отрываясь от моего плеча, тяжело вздохнула.

– Хватит страдать, – фыркнул он. – Выкупим тебе потом эту квартиру обратно. Делов-то.

– Правда? – Зоины глаза распахнулись с детской надеждой. – Ты правда думаешь, что ее потом можно будет купить?

– Конечно. Это же квартира, а не звезды на небе.

– Слушай, а в лоджии можно зимний сад сделать. Я хочу попробовать мандариновое дерево посадить. Как у биологички. Помнишь, она говорила, что из обычной косточки вырастила?

Она тут же побежала в соседнюю комнату, где была эта самая лоджия.

Тифон задержался и подозрительно поглядел на меня, словно собираясь что-то сказать, но я его опередил:

– У тебя бывало такое, что ты живешь дома, но как будто не дома? Ну, то есть это просто место, где ты ешь и спишь?

Он огляделся по сторонам, будто я говорил именно об этом доме, а затем неопределенно развел руками.

– Я вообще к вещам спокойно отношусь. Какая разница, какого цвета обои или мебель? И к комфорту тоже спокойно. Могу хоть на полу спать. И в холоде могу. Мы когда с матерью в пятиэтажке жили, там из-за поломки на неделю отопление отключили. В декабре. Ничего, нормально. Даже забавно было, мать говорила представить, что мы на Северном полюсе. Я сделал палатку из ее старых дубленок и спал в ней. Ко мне даже ребята приходили «пожить». Все было здорово до тех пор, пока мы не решили костер развести, – он весело усмехнулся своим воспоминаниям. – Важно, с кем ты живешь, а не где. Я думаю, что дом – это люди, с которыми хорошо.

– Ну а если бы ты был один? Просто представь. Вот как жить тому, у кого никого нет и кого никто не любит?

– Что, докопался? – буркнул он, собираясь выйти, но потом подозрительно покосился. – Или ты сейчас про себя?

– Просто абстрактно. Про кого-то.

В оконное стекло мощным потоком хлынул дождь. Резкий и сильный. Звук от него, подобно белому шуму, заполнил квартиру.

– Ребята, идите сюда! – закричала Зоя.

– Можешь объяснить, в чем проблема? – Тифон пристально смотрел на меня.

– Ладно, забей. Так, запутался немного.

– Хочешь у меня пожить? Мать не будет против.

– Андрей, Никита, идите скорее, – снова закричала Зоя.

Как только Тифон услышал, что она позвала его по имени, тут же подхватился:

– Ого! Наверное, что-то серьезное.

Оконную раму на балконе перекосило. Одна створка была открыта и висела только на нижней петле, и Зоя, стоя под льющимися потоками дождя, с трудом удерживала ее – зрелище забавное и одновременно жалкое.

– Вот на фига ты туда полезла? – Трифонов бросился к ней и, отпихнув в сторону, перехватил раму. – Что у тебя с руками, Зоя?

Утершись рукавом, Зоя с удивлением посмотрела на свои руки со всех сторон.

– Почему они у тебя такие? – Трифонов с силой прижал раму, постучал ладонью справа наверху, там, где петли, покрутил ручку туда-сюда. – Почему они всё ломают?

– А, ты про это, – Зоя опять засмеялась. – Не знаю, случайно получилось. Выглянуть хотела. Вниз посмотреть.

– Случайно получилось, – передразнил Тифон. – Почему ни у кого не получается, а у тебя постоянно?

Он еще раз постучал и, выругавшись, что рама все равно не прилегает плотно, снова осторожно растворил ее. Отошедшее крепление встало на свое место, и окно больше не падало, но на нижней раме, ближе к углу, я увидел тонкую перекинутую проволоку. Именно она не давала створке закрыться полностью. Тифон тоже ее увидел. Проволока оказалась изнутри привязана к петле, а ее длинный конец свешивался наружу и был ощутимо тяжелый. Трифонов потянул и вытащил довольно увесистый грязно-черный пакет, осторожно отвязал его и, заглянув внутрь, просиял.

– Смурф где-то здесь. Нужно искать.

– Что там? – спросила Зоя.

Тифон сунул пакет за пазуху.

– Нычка Смурфа. Очень круто, что мы ее нашли. Теперь он наш раб.

– Наркотики?

Он кивнул.

В этот момент явился Леха и сказал, что нужно было сразу на самый верх подниматься, потому что любому дураку ясно: хочешь спрятаться – забирайся повыше. Звучало разумно. Мы стали подниматься, но только успели пройти один пролет, как я, глянув вниз, между перилами уловил какое-то движение. Где-то в районе седьмого-восьмого этажа.

Парни заловили Смурфика в одной из квартир на четвертом. Он был весь дрожащий и перепуганный. В тонкой болоньевой черной куртке с блестящей застежкой и синих, забрызганных грязью джинсах. Руки у него были костлявые и бледные. Волосы – светло-русые, жидкие – отросли ниже ушей. Нос был курносым, а щеки – впалыми. Тогда, в темноте веранды, толком разглядеть его не получилось, а теперь он произвел на меня еще более жалкое впечатление.

Смурфик жил на двадцать четвертом. После ледяной промозглости подъезда в квартире оказалось даже жарко. Окна были плотно закрыты картонками, поэтому, до того как Смурф зажег свет, везде стояла непроглядная темень.

На полу была устроена лежанка – квадратный настил из досок, точно помост, а сверху груда матрасов