Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Участников там не было в принципе. Была чистая случайность, которая иногда идёт вверх, а иногда вниз, — и человеческий глаз, обученный искать закономерность, находит её даже там, где искать нечего.

Через много лет я узнал, что не открыл ничего нового. В 1959 году американский статистик Гарри Робертс проделал то же самое для научного журнала: взял случайные числа, нарисовал из них «график котировок» — и показал его опытным чартистам. Те уверенно разглядели в нём привычные фигуры теханализа. С тех пор эксперимент повторяли десятки раз, и результат не менялся.

Отсюда точная формулировка того, что я тогда почувствовал интуитивно: технический анализ прекрасно объясняет прошлое и почти ничего не может сказать о будущем. Оглянувшись назад, в любом графике — хоть в реальном, хоть в случайном — можно найти фигуру и историю, которая её «объясняет». Задача узнать, какая фигура сложится завтра, устроена совершенно иначе, и с этим не справляется ни глаз, ни осциллятор.

Кто на самом деле зарабатывает на вашей торговле

Термин стоит ввести через понятную картинку: биржевой брокер в этой схеме — как дилер в казино. Дилеру безразлично, выиграет фишка на красное или на чёрное. Заведение зарабатывает на самом факте ставки, на её обороте, а не на её исходе.

С честным брокером — то же самое. Его доход — комиссия за сделку. Ему всё равно, закрыли вы позицию в плюс или в минус: он получает свою долю в любом случае. Значит, в его интересах не то, чтобы вы зарабатывали, а то, чтобы вы торговали часто и не выводили деньги со счёта. Технический анализ с его сигналами по три раза в день для этой цели подходит идеально — не потому что он работает, а потому что он даёт повод постоянно нажимать кнопку.

С недобросовестным брокером хуже. Такие компании — их в обиходе называют «кухнями» — зарабатывают не на комиссии, а на самом депозите клиента: чем быстрее счёт обнулится, тем лучше для заведения. Их стало заметно меньше после того, как регуляторы по всему миру взялись за рынок, но полностью они не исчезли — в том числе на международном уровне, вне зоны действия местного надзора.

Отличить одно от другого со стороны почти невозможно. Правило, которое работает: у брокера должна быть лицензия регулятора именно вашей страны, а не какой-то офшорной юрисдикции с красивым названием. Лицензия «оттуда» в большинстве случаев — не более чем вывеска, дающая формальное право забирать деньги из вашего кармана на законных с виду основаниях.

Явление это не новое. В Америке рубежа девятнадцатого и двадцатого веков работали «бакет-шопы» — конторы, куда приходили поставить на движение биржевой цены, даже не выходя на саму биржу. Стороной каждой такой ставки был не рынок, а хозяин конторы: выигрывал клиент — платил хозяин из своего кармана, и наоборот. Именно с такой конторы в Бостоне начинал мальчишкой Джесси Ливермор, о котором чуть ниже, — и был там настолько удачлив, что его одна за другой переставали пускать. После череды скандалов и разорившихся вкладчиков власти штатов законодательно задавили бакет-шопы, и к двадцатым годам явление в открытом виде исчезло. Нынешние «кухни» — его прямые внуки: та же схема, только контора на углу улицы заменена цифровым терминалом.

На постсоветском пространстве этот же цикл прошёл на памяти одного поколения. В двухтысячных форекс-компании росли как грибы: реклама обещала доход без вложений, семинары шли почти в каждом городе, а регулировать это в России было, по сути, некому. Когда для форекс-дилеров ввели отдельную регистрацию в Банке России, минимальный капитал и разделение денег клиента и компании, требования оказались достаточно жёсткими, чтобы почти все прежние игроки покинули рынок или ушли в серую зону — туда, где местный надзор их уже не достаёт.

Здесь стоит отдельно назвать вещь своим именем — не «плечи» из фигуры теханализа выше, а кредитное плечо: заём у брокера, который позволяет открыть сделку в несколько раз крупнее, чем позволяют собственные деньги. В приложениях его часто вообще не называют этим словом, а просто ставят множитель — «×5», «×20» — рядом с кнопкой «купить». Так вот, плечо в этой картине — не ваш инструмент, а ещё один канал заработка брокера: вы платите за его использование, а недобросовестные площадки порой делают его обязательным условием счёта именно потому, что с плечом депозит сгорает быстрее.

Насколько быстро — показал январь 2015 года. Швейцарский центробанк без предупреждения отменил многолетнюю привязку франка к евро, и курс за несколько минут улетел на десятки процентов в сторону, которую почти никто не закладывал в расчёты. Речь не о плече самого брокера, а о плече его клиентов: они держали позиции на франк в расчёте на спокойный, узкий коридор курса, и при таком плече даже небольшое движение оборачивается результатом в разы больше вложенного. Когда коридор рухнул, счета не просто обнулились — у многих клиентов ушли в минус, то есть они остались должны брокеру больше, чем внесли. Этот долг лёг на сам брокер: лондонский Alpari UK в тот же день объявил о неплатёжеспособности, потому что сумма, которую задолжали ему клиенты, превысила капитал компании. Более крупный FXCM насчитал похожую дыру примерно в 225 миллионов долларов и устоял только благодаря срочному финансированию на 300 миллионов от стороннего инвестора. Предсказать решение швейцарского регулятора не мог никто — но именно чужое плечо превратило непредсказуемое решение центробанка в чьё-то реальное банкротство.

Против кого вы на самом деле играете

Есть красивая идея: выучи основы, и сможешь торговать чем угодно, где угодно и когда угодно. На практике акции, валюты и товарные фьючерсы живут по разным законам, и один и тот же набор паттернов на разных активах работает по-разному — если работает вообще.

Но даже если отбросить это и представить, что метод и правда что-то ловит, остаётся вопрос: с кем вы соревнуетесь.

Рыночная цена — это точка, в которой сходится вся доступная информация обо всех участниках сразу. По другую сторону вашей сделки — не абстрактный «рынок», а конкретные институты с командами математиков и программистов, с моделями, которые считаются быстрее, чем вы успеваете прочитать заголовок новости, и с физическими линиями связи, проложенными как можно ближе к серверам биржи ради лишней доли секунды.

Сегодня к этому набору с обеих сторон добавился искусственный интеллект. У институтов он давно встроен в те же модели, которые считают быстрее человека, — просто ещё один слой той же скорости. У