Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

— Диверсификация работает на трёх уровнях сразу: по классам активов, по валютам и по юрисдикциям с площадками. Ни один уровень не заменяет остальные, и концентрация капитала в одном месте, как показывает пример предпринимателя выше, самый частый и самый недооценённый риск.

— Ребалансировку запускает заранее записанное правило — календарь, отклонение от плана или их сочетание, — а не сиюминутное настроение. Устроена она против инстинкта: продать то, что радовало ростом, и купить то, что разочаровывало. Вывод денег из портфеля — частный случай того же правила: снимайте в первую очередь с того, что и так превысило свою долю.

Секунда перед кнопкой «Продать»

Представьте: ваш портфель за неделю потерял пятую часть стоимости. Новостная лента кричит про кризис, в чате знакомые пишут «выходите, пока не поздно», а рука уже тянется к кнопке «продать всё». Вы прекрасно знаете правило: паниковать и продавать на дне — худшее, что можно сделать с деньгами. Знали это и минуту назад. Но сейчас знание куда-то делось, а рука уже на кнопке.

Дальше можно долго объяснять эту минуту через рыночные данные: волатильность, ликвидность, новостной фон. Но противник, из-за которого рука тянется к кнопке, сидит не в графиках. Он сидит у вас в голове. И работает по одинаковым правилам у миллиардера с командой аналитиков и у человека с телефоном в вагоне метро.

Фразу «покупать нужно, когда все продают, а продавать — когда все покупают» вы слышали десятки раз. Есть у неё и более жёсткая старая биржевая версия: «покупай, когда на улицах кровь». Авторство спорно — приписывают то Ротшильду, то Баруху, то Рокфеллеру, и ни для кого из них это документально не подтверждено, так что лучше воспринимать её как народную мудрость Уолл-стрит без автора. Знать эту фразу и применить её в нужную секунду — разные вещи. В спокойной обстановке правило звучит очевидно. В моменте, когда падает именно ваш портфель, включается что-то более древнее, чем любое правило.

Мозг, который принимает решения о ваших деньгах, формировался не на бирже. Он формировался там, где резкая потеря еды, статуса или безопасности могла стоить жизни, а нереализованная выгода в худшем случае оставляла вас там же, где вы были до неё. Реагировать на угрозу быстрее и острее, чем на возможность, было разумной стратегией выживания тысячи лет подряд. На фондовом рынке та же самая реакция превращает разумного человека в того, кто продаёт на дне и покупает на пике.

Страх и жадность — два мотора одной машины

У этой древней реакции есть имя, под которым её обычно упоминают на рынке: страх и жадность. Жадность толкает добавлять в позицию, которая уже выросла. Хочется ещё. Страх толкает продавать то, что упало. Хочется остановить боль немедленно. Ни то, ни другое не имеет отношения к тому, что сейчас разумно сделать с активом: оба чувства реагируют на то, что уже произошло, а не на то, что будет.

Это же объясняет, почему технический анализ (графики, фигуры, уровни поддержки) кажется рабочим инструментом миллионам людей одновременно, о чём подробнее рассказано в главе про трейдинг. Толпа реагирует на одни и те же цифры одним и тем же страхом и одной и той же жадностью, и это массовое поведение иногда действительно двигает цену туда, куда все и так смотрят. Фигура на графике — не предсказание будущего, а фотография того, как одинаково у всех работают страх и жадность.

Дальше: пять конкретных слабостей, из которых складываются страх и жадность на практике.

Почему потеря ранит вдвое сильнее, чем радует находка

Первая слабость — неприятие потерь. В конце семидесятых психологи Даниэль Канеман и Амос Тверски показали в опытах: потеря определённой суммы денег ранит примерно в два-два с половиной раза сильнее, чем радует выигрыш такого же размера. Представьте, что вам предлагают подбросить монету: орёл — вы получаете 100 рублей, решка — теряете 100 рублей. Шансы честные, сделка математически нейтральная. Большинство людей всё равно откажется. Умение считать здесь ни при чём: заранее чувствуешь боль возможной потери острее, чем радость возможного выигрыша того же размера.

На рынке это превращается в конкретную привычку: держать убыточную позицию слишком долго, надеясь, что она вернётся к своей цене. И продавать прибыльную слишком рано, боясь, что прибыль исчезнет. Убыток, который вы не зафиксировали продажей, психологически как бы ещё не совсем случился. Зафиксировать его: признать, что решение оказалось неверным, а это неприятно даже без единого зрителя.

Рядом живёт вторая слабость — иллюзия контроля: ощущение, что ваши действия влияют на исход, который на самом деле от них не зависит. Классический опыт психолога Эллен Лангер середины семидесятых показал: люди, которым разрешили самим выбрать номер лотерейного билета, оценивали его дороже и неохотнее продавали обратно, чем те, кому билет просто выдали, хотя шансы на выигрыш были одинаковыми в обоих случаях. Сам выбор создавал чувство, что теперь человек немного управляет случайностью.

На бирже то же чувство возникает у человека, который сам нажимает кнопку «купить» после долгого разбора графика. Кнопка нажата вами, поэтому кажется, что дальнейшее движение цены хоть немного зависит от качества вашего анализа. Оно не зависит.

Третья слабость — стремление подтверждать то, во что вы уже поверили, и не замечать то, что этому противоречит. Купили актив — начинаете читать в основном новости, которые оправдывают покупку, и морщиться от тех, что её опровергают. Тот же механизм работает и в обратную сторону, когда речь заходит о долгосрочной стратегии.

Любая по-настоящему рабочая инвестиционная стратегия — не разовая ставка, а система правил, которой нужно придерживаться годами. Беда в том, что годами она не даёт заметного результата: длинные периоды скучного следования плану, где почти ничего не происходит, а иногда происходит и просадка. Именно в такой период сильнее всего искушение решить, что стратегия сломалась, бросить её, подправить или заменить чем-то новым.

Здесь стоит различать два случая, которые на ощупь одинаковы, но по сути противоположны. Первый — стратегия действительно перестала подходить условиям, для которых была придумана: изменился рынок, изменилась ваша цель, изменился горизонт. Второй — с самой стратегией всё в порядке, просто вы вели себя не