«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

честные, порядочные люди в таких случаях поступают прямо и решительно. Он придумал себе предлог. Он работал в то время в одной из лабораторий в Москве. Интересная работа, значительный институт. Вдруг собрался в глубинку... Объявил, что жена отказывается с ним ехать, и подал на развод. Она не отказывалась! Сделал подлость, и еще прикинулся благородным! Характер! Ну, а этот роман с немкой-переводчицей, там, в ФРГ? Как вам это нравится? Проверьте по вашим каналам, что у него там было с переводчицей? Шутка ли, в капиталистической стране и роман с иностранкой. Вот его моральный облик. Роман на Западе требует денег, и не в нашей валюте. Все это очень подозрительно.

Следователь прокуратуры вызвал на допрос Василия Михайловича Чарустина. Допрос велся под стенограмму.

Теперь, когда дело закончено, когда я пишу эти строчки, легко обозримы все детали. Тогда же перед каждым из нас лежало по чистому листу бумаги, и на нем предстояло вычертить ту единственную линию, которая привела бы к истине. За конечной точкой этой линии лежали судьбы людские, жизни, тот кошмар, к которому привела катастрофа.

Теперь просто оценить усилия каждого из нас. Тогда все еще бродило не устоявшись. Привожу стенограмму допроса в прокуратуре...

«Следователь: — Каким образом вы, инженер Чарустин, будучи уполномоченным по приему заказа в ФРГ, проверяли доброкачественность заказа?

Чарустин: — Завод чужой... Страна чужая... В такой обстановке я не имел возможности прибегнуть к техническим средствам. Я следил за выполнением заказа. Бывал на заводе. Знакомился с технологическим процессом. Я не мог проследить за изготовлением всей партии. Партия была большая, да никто мне и не давал такой возможности. Я лично проверил все заводские клейма. Здесь, у нас, каждая труба прошла техническую экспертизу. На это есть соответствующая документация.

Следователь: — Да, документация в порядке... Объясните, пожалуйста, мне о таком, несколько странном совпадении. Вы принимали трубы на заводе в ФРГ и вы же руководили укладкой этих труб.

Чарустин: — Это был не первый нефтепровод, который я строил. Именно как специалист по прокладке нефтепроводов я и выезжал в командировку за границу для закупки труб. Прокладка нефтепроводов — это моя работа, это моя специальность...

Следователь: — Однако теперь вы работаете директором завода.

Чарустин: — И опять же у этих труб, хотите сказать?

Следователь: — Вы жестокий человек, Чарустин. В вашем положении шутки неуместны. Вы же знаете, к каким трагическим последствиям привела катастрофа.

Чарустин: — На завод я был направлен решением обкома партии. Этот или другой завод... Редкий завод найдется, чтобы я не был причастен к укладке его нефтепровода.

Следователь: — Назовите владельца западногерманского завода.

Чарустин: — Курт Ганс Грейзер.

Следователь: — Вам известны его политические убеждения?

Чарустин: — Его политические убеждения меня не интересовали. Он капиталист. Хозяин предприятия. Ему принадлежит контрольный пакет акций... Какие у него могут быть при его положении политические убеждения?

Следователь: — Скорее всего враждебные нам...

Чарустин: — Видимо, вы не ошиблись. Это, однако, не мешает нам торговать с капиталистами...

Следователь: — И можем при этом наткнуться на неприятности.

Чарустин: — Наверное... Но вам, как и мне, известно и другое. Крупные промышленные фирмы обычно дорожат маркой своих изделий. Не будешь дорожить — пролетишь в трубу!

Следователь: — Да, но у промышленников есть и другой принцип: не обманешь — не продашь!

Чарустин: — Это скорее было присуще русскому купцу, чем нынешнему западному промышленнику. И потом надо было очень точно рассчитать, чтобы определить, какая партия труб пойдет к нам, а какая в другие страны, допустим, капиталистические. Я не верю в умышленную продажу нам заведомо бракованных труб. Я много думал над этим.

Следователь: — И вы ручаетесь? Ручаетесь за качество труб?

Чарустин: — Ручаюсь ли?.. В этом случае следует опираться на факты, а не на ручательства.

Следователь: — Я такого же мнения, а поэтому предлагаю вам ознакомиться с заключением технической комиссии.

Чарустин: — Я не согласен с заключением технической комиссии о причине разрыва трубы. Это сложный технический вопрос. Я считаю, что на него сейчас ответить невозможно. Труба оплавлена высокой температурой в эпицентре пожара. Был взрыв. Мы лишены возможности установить первоначальное состояние металла. Перед укладкой я лично проверял, и не один раз, каждую трубу с помощью приборов и каждая из труб соответствовала техническим требованиям. Все это зафиксировано в документах, из этого надо и исходить.

Следователь: — Из ваших слов следует, что вы снимаете с себя всякую ответственность за случившееся?

Чарустин: — Всякую, нет! А что касается заключения комиссии, что причиной катастрофы был некачественный металл на трубах, это я отвергаю категорически. Оно неосновательно и, я бы даже сказал, технически безграмотно!

Следователь: — Что же вы считаете причиной катастрофы?

Чарустин: — Насколько мне известно, по настоянию председателя технической комиссии Баландина я был отстранен от участия в работе этой комиссии. Я не получил и возможности осмотреть место возникновения прорыва нефтепровода. Поэтому я не могу сейчас дать сколько-нибудь точный ответ на этот вопрос».

На этом допрос Чарустина закончился.

Меня в протоколе допроса Чарустина заинтересовала одна фраза следователя: «Вы жестокий человек, Чарустин!» Фраза, которую я услышал от Баландина. Тот факт, что трубы в ФРГ принимались Чарустиным и укладывались им здесь в нефтепровод, мог быть установлен и следователем. Но эта фраза указывала на то, что Баландин успел побывать и у следователя и произвести на него некое впечатление.

Активность Баландина начинала меня настораживать.

Прокуратура вызвала на допрос свидетеля Осипова. Нужно было время, чтобы он прибыл в Энск.

Я получил ответ от Снеткова на мой запрос. Ответ неутешительный. Ни в одном из описаний монастырей и церквей, хранящихся в Ленинской библиотеке, он не встретил упоминания монастыря «Сосновская Пустынь». Он рекомендовал обратиться в Краеведческий музей. Монастырь мог значиться под другим названием.

В музеях всегда можно найти любителя родного края, увлеченного повествователя о местных событиях, своего рода фанатика, в хорошем смысле этого слова.

Сергей Аполлинариевич Кокошников, работник музея, экскурсовод, бессменный глава всех экспедиций по родному краю. Именно к нему нас сразу направила дирекция музея. Высокий, худой, с седой бородкой, он провел нас по залам музея. Чувствовалось, что он часами может рассказывать об экспонатах, расположенных в любом зале. Мы спросили о монастыре в Сосновской Пустыни. Тут же все и разъяснилось. Сосновская Пустынь образовалась в начале XIX века. В пору увлечения церковников старчеством там поселился монашек, старец. Село и нарекли Сосновская Пустынь. А до этого село