Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

«— пусть все забудут о деле, об отравлениях… о переписках и кознях, сильных мира сего, скоро гонения на протестантов усилятся, и Франция будет занята другим, но в ближайшие годы нам ни к чему повышенное внимание, и так хочется этот дом в собственность. Вероятно, городские ворота уже открыли, на улице около девяти градусов тепла, не то что в Шотландии в начале декабря. Уже заработал рынок, и крестьяне из соседних посёлков привезли свежую продукцию, как же будет прекрасно в Монако летом. Решено, буду никому не известной маленькой маркизой Каталиной-Рене ди Роджадео, уединённый образ жизни нам будет только на пользу».

А позже было грето много воды, и все последующие дни генеральная уборка имения была основным занятием без исключения для всех.

Вечерами, принимая ванны и делая друг другу массажи, наводя красоту, мы впервые, наверное, за всё время мечтали. Я, конечно же, о коллекции, новой и неповторимой. Найдя помещение мастерской, которую пользовал, видимо, дядя, решила ничего не менять. Ключи от сейфов в мастерской мы нашли в хранилище. Эти комнаты находились на самом верхнем этаже в одном из боковых крыльев здания, и вечерами карандаш изумлённо освобождал мои мысли от запретных оков. Располагая их на листах плотной бумаги.

Княжна Элена украдкой мечтала о фортепьяно и, конечно же, ожидала мужа, полагая, что состояние имения во Флоренции вынудило его задержаться, на столь длительное время. Я не разрешала ей думать о плохом, утверждая, что, не имея фактов, нельзя себя накручивать ужасными мыслями.

— Я бы почувствовала, что с ним что-то произошло ужасное. Он скоро найдёт меня.

Она верила. Верили и мы.

Госпожа графиня в сопровождении гвардейцев и мадам Марты осваивала лучшие места торговых пассажей в Монако, и благодаря этому дом с каждым днём становился всё красивее и богаче. Мне, несомненно, было тревожно от этого. Ведь сколько эта безудержная натура сейчас потратит, прося каждый день финансы у княжны Элены на то или иное, столько она затем захочет вернуть обратно.

Её предпринимательская жилка и безудержная энергия заставляла меня разрабатывать ювелирную коллекцию в чертежах как можно быстрее. После устройства дома я мечтала засадить Дениз рядом с собой в мастерской.

«— к концу февраля в Венеции будет главный бал, и мы заставим местное общество заговорить о новом ювелирном доме».

Детьми занимались мадемуазель Флави, которую мы по настоянию её бабушки взяли из Прованса. Она забавно с ними играла, словно навёрстывая своё детское сиротское время, а сестры Тереса и Эстер Аранда, казалось, были, всюду наняв в услужение из местных жителей прачку, и двух горничных они глаз с хозяйства не спускали.

Всё постепенно налаживалось.

* * *

— Что ваша поездка в Женеву, сэр Ренделл?

Наконец-то за столько времени графиня разглядела за нашим столом мужчину. Она была, будто удивлена его присутствию. Полагая, что он уже в пути. Англичанин явно похорошел, насколько это возможно в его случае. Побывал у цирюльника и, наверное, в модной лавке одежды. Перед нами уже много дней за столом восседал истинный лорд. Надменный и строгий.

— Она откладывается ваша светлость, на неопределённое время. Я хотел бы обговорить с официальным опекуном маркизы Каталины ди Роджадео условия моей аренды коттеджа на территории её имения в княжестве Монако.

Тишину, что восстановилась за нашим обеденным столом, было можно, наверное, черпать любимой серебряной ложечкой мадам Марты.

— У вас изменились обстоятельства, сэр?

— Можно и так сказать госпожа графиня. Если честно, то я решил дождаться приезда супруга княжны Элены. Дон Эдуард д' Феррейра, мне необходим для важной беседы, ваша светлость. Также основная причина моей задержки — это ваше скандальное положение, уважаемые дамы. Вы без мужского участия находитесь в чужой стране. Ваше положение непозволительно. И я как джентльмен должен, несомненно, вмешаться в это.

И снова тишина… Я, наконец, то разглядела цвет его глаз. Этот омут затягивал, вероятно, не меня одну.

«— просто вселенская чернота… он точно англичанин, а может, его дедушка родился во дворце у османов»?

Дениза не отводила взор. Это была просто дуэль. Мне казалось, что закусочная вилочка в её ручке сейчас станет стилетом, который вонзится в открытый участок шеи уважаемого англичанина, что виднелся над кружевным шейным платком.

— Вопрос аренды вы можете обговорить со мной сэр Ренделл, а что касается нашего положения, я не совсем понимаю, о чём вы? Вы не член нашей семьи и ваше присутствие может скомпрометировать нас. Чем вы рассчитываете нам помочь, если возникнет чрезвычайная ситуация? Вы сами верно скрываетесь.

Это спокойствие в её голосе, обманчиво отстранённое…

— Прежде всего, я готов нанять судно, которое отвезёт вас и всю семью в ваше северное имение. И я не скрываюсь, ваша светлость. А также не собираюсь, кого-либо компрометировать миледи. Мадам Марта прекрасно справляется со своей ролью компаньонки, дуэньи, по-вашему.

А если данный факт произойдёт, я возьму ответственность за возникшую ситуацию на себя. Леди ни в коем случае не пострадает.

Это вопрос большой политики, я уверяю вас. Вы были дружны много лет с миледи Иннес, первой придворной дамой Её Величества, не говоря уже о том, что супруг княжны Элены советник нашей королевы в отставке. Не спорьте, это вопрос решённый. Гвардейцы и члены команды галеона, что сопровождают вас, они давно уже все действия по охране имения согласовывают со мной, и так будет в дальнейшем, пока граф не найдёт свою семью.

Было видно, что мужчина всё для себя решил. И было бесполезно что-либо говорить ему в ответ.

«— он вновь обратил внимание её светлости на себя, спустя практически две недели после нашего заселения. Удивительно, но он в чём-то, несомненно, прав».

Молча рассуждая, наблюдая и ловя взгляды княжны Элены, принимая удивительно вкусный завтрак при этом, я могла только догадываться, чем закончится данная ситуация. Обещая себе всё держать под контролем, я отчего-то не хотела влиять на мужчину, что волею судьбы возник у нас на жизненном пути.

«— он так некрасив, но весьма благороден…», — шептала моя интуиция.

Это утро, а затем и весь день, они были полны неожиданностей с самого начала.

Тяжёлые портьеры, обрамляющие высокие окна, были бесшумно распахнуты горничной