Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

поздно. Набрав запас пресной воды во Флоренции, применяя её в некипячёном виде, члены экипажа подхватили непонятную заразу; по моим предположениям брюшной тиф. Вот тогда я вспомнил всё, чему вы нас учили. Пенициллин, вы так это называли. Плесень серо-зелёного цвета. В трюмах портились цитрусовые. Кто мог хоть как-то двигаться, все готовили настойки, рецепт которых я довёл до них очень подробно и вливали её больным, а затем заболевали сами. Это был ад. Мы набирали в рощах новые фрукты, скидывали в трюм и ждали.

На судне мы зашли в залив и спрятавшись от всего мира пытались бороться с болезнью. Первые пять человек подхвативших заразу, покинули нас через неделю. Если бы не те знания… страшно представить, что сталось бы с нами.

Одинокий корабль — призрак скитался бы в океане. Убивая диких баранов, мы подолгу варили их мясо, снимали жир. Кипятили и студили воду из подземного источника. Не заболевших было мало, и судно было бесполезно, так как практически вся команда лежала на его палубе, корчась с дикими болями в области живота, а затем уходя в продолжительный бред грозя не вернуться к нам более.

Дочь моя, все испытания нам даются свыше. Вы не представляете, что я пережил мысленно, стремясь к своим любимым. На восстановление оставшихся в живых ушло практически две или три недели. Переболели все с той или иной сложностью. А затем видя в подзорную трубу патрулирующие французике суда, мы, изменив название галеона, двинулись в обратный путь.

В Провансе вас не оказалось. Всё местное население, игнорируя наши вопросы, пожимали плечами, отводя взоры и поговаривали, что им неведомы графские дела. Настоятельница монастыря св. Франциска ушла в молебен и полную изоляцию. А затем послушницы и вовсе подняли мост надо рвом. Мы обыскали все порты в округе, бухты и просто побережье. Зная, как вы умеете заметать следы я потерял надежду.

— Как вы оказались в Монако?

— Чудом. Божий промысел нас привёл сюда. Кто-то где-то обмолвился про юную девочку-наследную маркизу богатого имения, родственницу князя Монако, которая правит полудиким скакуном испанцем без седла, а затем разговор перешёл на сбежавшую от супруга герцогиню. Но этого было достаточно. Я решился проверить.

Он будто в исступлении шёл на меня плавными шагами, и я дрогнула, сделав назад буквально полшага. Чёрные глаза мужчины завораживали, не было сил противостоять им. Мои же расширились в изумлении, и я вновь оказалась в его объятиях.

— Я не заслуживаю такой дочери. Но всё же вы моя.

Его лёгкий поцелуй и горячие дыхание обожгли висок. Все последующие слова, звучавшие на древнем гэльском наречии, были как заклятие.

— Я не отдам вас никому в этой жизни. Никакого замужества. Вы слышите меня Каталина? Они не стоят и вашего мизинца.

Не находила слов от изумления. Пыталась отодвинуть ладошками его массивное тело от себя.

— Граф, постойте, но как же так? Мы в безопасности теперь, мимо милорда и мышь не проскользнёт. Через какое-то время вернёмся в Шотландию. У вас скоро родится наследник. Отчего вы так решительно настроены?

— Милорд Ренделл. Как вы наивны, Каталина! Именно он по моим данным сформировал объединённую Великую ложу Ордена в Лондоне и Вестминстере. Их цели полны тайн; самосовершенствование и влияние на мир в культурном, духовном и научном плане. Это звучит так достойно, но в чём заключена истина? — Он протестант, этого не может быть!

— Он тот, кем ему удобно быть, маркиза. Он далёк от любой веры в том виде, как её понимаем мы, мыслит оригинально и совершенно иначе, видит религию по-другому. Часто уезжая в Индию, лорд покрыл своё имя тайной. Его практики в Тибете необъяснимы. Он действительно сделал графини предложение?

— Они помолвлены, и милорд глаз не спускает с Дениз. Мне отчего-то кажется он не сделает ей дурного, он любит её. Вот только она сама не хочет чьей-либо власти над собой. Она не примет его мужем, а если не его, то и никого больше. Это схватка двух личностей. И нам только стоит наблюдать чем закончится сие действие.

А далее смысл слов, сказанных шёпотом, исходящие от обнявшего меня мужчины, были верно последней каплей в череде потрясений сегодняшнего дня.

— Я уверен, он принимает яды. Скажите об этом Дениз наедине. Только клинок, и только неожиданно. Она всегда должна быть настороже. Надеюсь ваши стилеты всегда при вас? Начинка перстня с сапфиром, о котором я помню, дочь моя, она не поможет.

— Я повторяю, мне кажется, он любит её, не хочу думать о ситуации в таком ключе.

— Наш приезд, наличие ещё благородных членов семьи в доме, обострит эту самую ситуацию. Как я понял, милорд утверждал, что хочет меня дождаться и только затем уедет в Женеву. Вот и проверим…

Лев не хотел на территории своего прайда другого правителя. В этом он был истинным д’Фуркево.

— Граф, поймите меня правильно, на людях будем придерживаться прохладных отношений, хорошо? Вы наш зять и только.

Объятия стали крепче.

— Не только. Я единственный мужчина в семье. Любой выход в свет в моём сопровождении, это приказ.

Голос был глубоким и хриплым, от смысла, сказанного мурашки, разбежались по спине.

«— он запрёт нас в доме и не выпустит никуда, это точно. Элена, только она сможет повлиять на него, это паранойя, а не приказ».

— Хорошо ваша светлость.

Я послушно склонила голову.

«— чистый домострой, но пока покоряемся и соглашаемся. Он много пережил, и его чувства не должны быть объектом иронии, всё разрешиться постепенно, я уверена, быстрее бы родилось ещё одно дитя».

Рождественские праздники плавно перетекли в новогодние. Именно в эти удивительные дни мы в полной мере ощутили момент единения семьи в самых разных его проявлениях.

Шевалье Ноэль и граф Эдуард, а ещё все члены команды они были очень важными звеньями одного целого. Это было общество нашего имения. И мы не делали слишком глобальных различий между происхождением тех или иных людей.

Я уже не раз в своих повествованиях повторяла фразу:

«— уплотнились, расселились…».

Так было и в этот раз. Милорд со своим воспитанником покинул небольшой коттедж, занимаемый им с момента нашего приезда и…

Нет, они не уехали в Женеву, они изволили переселиться в правое крыло на второй этаж нашего особняка и занять там обособленные апартаменты. Имение гудело как улей. Часть команды занималась текущим ремонтом судна, а часть заступила на продолжительные охранные