Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
* * *
Торжество состоялось, открылось здание новой городской ратуши, последовала череда балов… и всё изменилось.
Моя диадема, наряд и нежный кулон из удивительно красиво огранённого бриллианта на тоненькой шейке, всё было в старинных традициях, но по последней моде из Версаля с какими-то небывало новыми нотками в покрое нарядов, расположении ткани и вышивки. Изыскано, утончённо и богато.
Я видела глаза милорда Ренделла, когда он, не отрываясь, смотрел на свою графиню делла Гутьеррес. Многочисленные кавалеры всего княжеского общества просто не могли себе представить, что они посмеют получить разрешение хотя бы на один танец с госпожой Дениз.
Всё было иначе, нежели при кокетливой супруге князя Монако, которая позволила себе так унизить супруга. Всё было чинно, обстоятельно, благородно, с большим вкусом, в стиле вероятно, викторианской Англии, века который ещё вовсе и не наступил.
Пожилая вдовствующая княгиня Монако была в восторге.
Стоит догадываться, кто задавал тон всему этому.
И князь — обманутый муж, держа пальчики в тонкой перчатке безупречной девушки, поддерживая её в танце вдруг осознал, что он не только мужчина, который достоин лучшего, но ещё к тому же и правитель. И он не может быть так смешон для общества.
— Ведь это только роль, вы поможете мне с ней справиться, ведь мы родня. Донна Каталина?
Я улыбалась нежно и одобрительно, поддерживая юбку из бесподобного шёлка, приподнимая её от пола ровно на столько, сколько это было положено по этикету шестнадцатого века. Мои глаза давали надежду, а уста молчали. И только в конце танца я шёпотом, только для него одного обронила фразу, о том, что всегда мечтала о старшем брате. И семья — это святое.
А в последующие дни не было корзин с розами и вульгарных коробок с конфетами и шоколадом, восторженных писем и ещё непонятно каких проявлений влюблённости, но все знали, князь очарован. Его видели задумчивым и взволнованным новыми чувствами в зимнем саду дворца. И он попросил срезать для себя прекрасную розовую розу на длинном стебле с капелькой росы на лепестке и установить её в его спальне.
Знали все про его ответный визит в нашу семью, неофициальный, и его посещение перед этим богатейшего ювелирного салона княжества.
К слову сказать, нашего с Дениз, открытого никому не известным на первых порах венецианским купцом Тициано Боско, которого Дениз заприметила как-то в торговых рядах.
Он был несказанно рад этой встречи и очень долго рассказывал всё обо всех мелочах, произошедших в имении на острове Лидо в Венеции. Ещё одно совместное дело было обговорено и тайно улажено и открыто очень быстро.
С этим мужчиной было приятно работать.
Доверенный управляющий синьора Боско следил за всем в салоне очень строго и налаженное нами ювелирное производство было под большим секретом.
Для достоверности он нанял молодых ювелиров, что работали только по моим эскизам с самоцветами второго порядка моей огранки.
Весь эксклюзив в продажу мы поставляли с мадам Дениз из нашей мастерской, а его скопилось уже немало.
* * *
Итак, князь Монако. Мы сдружились. И наши конные кавалькады, и прогулки с детьми не оставались незамеченными в обществе.
Это действительно был брат, о котором я мечтала. Нас всегда сопровождали лучшие, и наше общение приносило свои плоды. Я слышала разговоры о возможном расторжении брака его светлости с мадам герцогиней-блудной супругой.
Этот обаятельный мужчина, будто забыл о своих горестях и влюблённости в собственную супругу. Он занимался воспитанием детей.
Последовало несколько реформ в управлении княжеством, незначительных, но всё же… К слову нужно сказать: непонятные одежды, набитые соломой, имитирующие неизвестных никому людей перестали сжигаться на центральной площади. Это было важно.
Нравы при дворе князя Густава-Луи I стали более строгими, и в то же время протестантская вера перестала преследоваться. Однако её слишком воинствующий настрой против католического папы пресекался на корню.
Конфессии должны были уживаться в мире, и даже готовить поздравительные речи друг другу на святой праздник Пасхи. Несколько неверных и куртуазных жён почтительных семей были сосланы мужьями в монастыри в Испанию, и это было сделано по решению суда.
Я уверена, что всё это безусловно стало достоянием внимания Его Величества Людовика XIV.
Новые лица, в окружении княгини — матери были подтверждением этого. Они появлялись, будто неоткуда… и им приходилось усмирять свой игривый пыл, иначе двери близлежащих монастырей были открыты для всех. А уйдя на временное покаяние, попробуй выберись из загребущих лапок Святой церкви. И это понимали все.
Приезжие, в свою очередь, собирали нужную информацию и уезжали восвояси, не забывая прикупить что-то эксклюзивное из невероятно модного ювелирного салона «Тициан». Шутка ли сказать, безупречная маркиза ди Роджадео, невероятно красивая родственница князя и инфанта по происхождению носит украшения только из этого салона.
Мне ли вам рассказывать, как любое имя обрастает легендами.
И вот у меня уже свой небольшой двор из самых молодых и невинных девушек княжества. Мне представляют их отцы и их матушки, нас обучает музыке на фортепьяно княжна Волконская, совершенно не стесняясь своего деликатного положения. И заказы на изготовление этого музыкального инструмента летят просто на огромной скорости в Венецию, опять же пополняя бюджеты семейств делла Гутьеррес и Боско.
Изобразительное искусство и изучение языков стало опять в моде, вышивка и поэзия… двор Монако забыл уже, как старался обзаводиться беспорядочными половыми связями в угоду герцогине из Версаля. Как переменчив народ.
Мы ожидали продолжения весны во всех её проявлениях, гуляя в парке. Княжна уже не сопровождала нас более, и мы всё чаще оставались тоже дома, беспокоясь за её самочувствие.
— Бутоны, они набираются, донна Каталина, вы не видели сегодня милорда?
— Вы уже не представляете себя без его присутствия, графиня? Вам скучно? Или вы сомневаетесь в его верности?
Лёгкая ирония слышалась в моём голосе. В последние дни я находила госпожу Денизу уставшей и, возможно, немного рассеянной.
Вскоре мне станет стыдно за свои слова. А сейчас… игривое настроение не покидало меня.
Я, конечно же, осознавала, что последние времена, привыкла уже к охране и юным баронессам — сёстрам ди Карини в своём окружении, улыбке князя Монако и его поддерживающей меня в танце руке, разговорам о его