Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

Почему же ваши интересы, графиня, могут быть подвинуты в угоду, допустим, интересам Ордена? Представьте, что на вашем месте сейчас княжна Элена Волконская. Вы бы допустили этого по отношению к ней? Я настойчиво против ваших встреч наедине с милордом. Я ещё настойчивей прошу нашего переезда в дом за крепостной стеной княжества.

Семья должна воссоединиться.

* * *

Она не открывала более послание от герцога д’Лафонтена. Занявшись переездом, мы не принимали более гостей в доме. Собирая детей, их игрушки и одежды, и ища несносную бишон-фризе Моник по всевозможным закоулкам виллы, слыша при этом тихий смех детей, укладывая в дорожные сундуки всё самое важное для себя, удивляясь, как успели накопить столько вещей за очень короткое время, позабыли о самом главном.

Просьба милорда о венчании в конце недели, осталась без нашего удовлетворения. Он не дождался официального ответа.

Строгий указ охране был дан весьма своевременно, к имению было не подъехать. Приехавший с визитом милорд Ренделл вынужден был отправиться в Женеву так и не повидав свою невесту. Это было грубо с нашей стороны и походило на очередную размолвку между невестой и женихом. Я ожидала подарков для мадам Денизы. Возможно украшение; любимые ею жемчуга, но тщетно. Бросая прощальный взгляд в зеркало в гостиной, обещая, уже по традиции, скоро вернуться, увидела в отражении растерянную сестру, подругу — неповторимую и такую ранимую в эти часы, которой шептала я когда-то в прошлом, что её любят все.

— Никогда не забывайте, что мы у вас есть. Никогда. Дети уже в экипаже с нянями. Поехали.

— Он будто уверен, что вернётся и будет всё по-прежнему.

— Будто так. А разве нет? У вас есть по этому поводу другие мысли мадам Дениза?

Заметив нерешительное пожатие плеч и уклончивый взгляд, прошептала:

— Но ведь последнее слово осталось за нами. Вам, ваша светлость решать, кто будет вести игру. Не забывайте покер, действие интеллектуалов.

— Хотелось оставить на время игру и расслабиться по возможности, конечно, или вся жизнь… будет как схватка?

— А это нам не ведомо. В дорогу, Душа моя.

* * *

Не буду описывать наш приезд домой; удивительно, но мы по праву считали это уютное строение домом.

Во всём чувствовался безупречный стиль и уклад, порядок и обстоятельность. Княжна Элена на дух не переносила того, что не соответствовало её внутренней гармонии. Было невероятно впечатляюще окунуться в этот мир; каждая деталь в гостиной была дополнена и будто обновлена, особенно красивые фрески на стенах. Тонкий рисунок из позолоты отреставрирован, стены выбелены, шёлк обоев заменён на похожий.

Некоторые полотна с военными действиями на море переместились в галерею и их места заняли портреты. Наши, из прошлого, а ещё удивительно дорогих для осознания потомков. Казалось, в комнате слышен тихий шум музыкальных инструментов, который создавало движение воздуха и света; он правильно падал на каждый предмет, подчёркивая красоту и изысканность. А свежий воздух с моря пробивался через приоткрытые окна.

Графиня в эти дни не отпускала от себя Бланш, будто ища у неё поддержки и очень часто проговаривала мысли о том, что близнецы возможно знали, где прячется перед переездом Моник.

— Я чувствую, что они одна команда. Это был сговор. И они не хотели переезжать, затягивая время; молчали про укрытие упрямой собачонки.

Но все эти страсти меркли перед суровым взглядом графа Эдуарда. Он преследовал меня всюду, даже в личном будуаре. Впрочем, не только он.

— Виконт Раймон, вы пришли поиграть? Отдайте, пожалуйста, этот флакон, он вам ни к чему. Как вы умудрились убежать от няни? Мадонна, да что же это такое?

Лёгкие шаги мальчика и его смех раздавались уже в коридоре. Итак, минус ещё один парфюм и не только он один, пропала пилочка и вышитый Денизой платочек.

— Я не догоню его в этих юбках, где Тереса?

— Вы разбаловали детей, госпожа маркиза. И няни не могут найти с ними сладу, мой сын поддался всеобщему настроению и решил пропустить дневной сон, а ему всего три месяца.

— Граф Эдуард, оставьте этот тон, что вы делаете?

Мужчина, без особых усилий приподняв меня, перенёс обратно в лавандовую «шёлковую комнатку-коробочку» и запер дверь изнутри.

— Ваша светлость, что скажет прислуга? Это мой будуар. Вы не вправе здесь находиться.

— Я отец и имею право на всё, и я требую отчёта. Что случилось на вилле, из-за чего графиня мрачнее тучи перед грозой и не спускает виконтессу Бланш с рук?

— Только если вы мне расскажите, что скрывается за вашими этими недомолвками. Я слишком хорошо вас знаю, а ещё этот взгляд не даёт мне покоя. Что вы умалчиваете?

— После вас дорогая.

Мой рассказ мог быть кратким, но мне сложно было просто высказать факты без добавления личных эмоций и мыслей. Всё больше доверяя своему собеседнику, я открывала свои переживания и чувства, а затем и подозрения.

— Одностороннего венчания не будет, это приказ.

Граф был твёрд в своём решении, и я была уверена, что он не допустит ничего подобного.

— Я знаю, вы в принципе изначально были против этого замужества; но после помолвки говорили, что отказ невесты от свадьбы может отрицательно сказаться на репутации нашей семьи; вы можете очень критически относиться ко всему, что связано с милордом Ренделлом, я не удивлюсь, но и мне не хотелось бы менять что-то в ранее сделанных договорённостях наших семей в угоду Ордену.

— Он уехал в Женеву, раньше, нежели собирался. Практически на полнедели. Инкогнито его сопровождает несколько моих людей. Также его воспитанник не доволен многими действиями своего дяди и готов поделиться с нами информацией. Посмотрим, что скрывает благородный милорд Ренделл в Женеве.

— Вы неисправимы сеньор, плетёте паутины и раскидываете их, словно заманивая туда добычу.

— Действую во имя нашего рода и семьи, и так маркиза, вы передали письмо с формулой в руки Денизы, что дальше?

— Пока не могу знать; только предполагаю, что её светлость была потрясена до глубины души. И мне воистину хотелось прикоснуться к ней в те мгновения и спросить о том, на что она готова, чтобы наполнить свою жизнь смыслом.

Но это было бы чересчур прямолинейно и бестактно, и