Близкие контакты пушистого вида - Том Кокс
Мы поселились в окрестностях Тотнеса всего пару недель назад, однако временами у меня возникало ощущение, что я нахожусь в одном из романов Томаса Гарди, воссозданном психоделическим воображением Тимоти Лири[6].
В долине, вдоль реки Дарт, тихонько посвистывая и наполняя воздух дымом, пыхтел самый настоящий паровозик, а великовозрастные детишки, отбросив на время видеоигры, плескались на мелководье или наперегонки гребли на юрких лодчонках подальше от берега. В воздухе витал приятный запах каких-то благовоний и древесного дыма, словно огромная труба возле железнодорожной станции круглые сутки испускала под облака аромат пачули.
Недавно я вышел прогуляться и по дороге в город встретил мальчика на одноколесном велосипеде, женщину средних лет в платье из мешковины, мужчину с филином на тонком ремешке и бегуна, счастливо промчавшегося мне навстречу, сжимая два кабачка и лук-порей. В городке уже давно расплачивались собственной валютой – тотнисским фунтом, который ввели для поддержки местных предпринимателей. В Тотнесе можно встретить чуть ли не больше инструкторов по йоге и фермеров, выращивающих экологически чистые продукты, чем в любом другом городке Британии. Тотнес – это замкнутый мир, который каким-то волшебным образом распространяет свое природолюбивое и созерцательное видение мира на окружающие холмы.
И вот теперь, в пабе «Факел» на вершине одного из окрестных холмов, разговор свернул от обсуждения лошади к комиксам, которые Ли иллюстрировал, зарабатывая себе на жизнь. Двое друзей Ли, сидевшие рядом, не пропускали ни одной книги с его иллюстрациями. Я пытался поддержать беседу, но у меня мало что вышло, поскольку в последний раз я читал комиксы в 1980-х годах.
– А я ужасно рисую, – сказал я. – Особенно плохо мне даются быки и коровы.
Честно говоря, не помню, пытался ли я хоть раз в жизни нарисовать корову, а если и пытался, то уж точно не вспомнил бы, трудно ли мне было. Просто я пытался увести разговор в сторону рогатого скота, не показав при этом себя полным профаном. Дело в том, что на поле по соседству с моим домом весело разгуливали штук двадцать буренок, которые не давали мне спокойно пройти мимо: они непременно обступали меня тесным кругом, а я не знал, как вырваться поскорее и без потерь. Ли вырос на ферме и мог подсказать, как обращаться с коровами.
– Так телки, говоришь, еще маленькие? Молодые совсем? – переспросил Ли. – Тогда расслабься, они тебе ничего не сделают. Вот если полезут, как будто нападают, тогда помаши руками и крикни погромче: «Хеееей!»
– Хей-хей! – попытался я последовать совету Ли, размахивая руками, как зрители на концерте любимой американской рок-группы.
– Ну да, похоже, – кивнул приятель. – Только поувереннее, погромче: «Ххеееееееййй!»
Дейв, хозяин паба, подошел к нашему столику забрать пустые кружки и спросил:
– Про коров говорите? Вы поосторожнее с ними, если в поле встретитесь. Вот Джеймс Джеймисон, у него ферма у Йелвертона, так вот ему фризские коровы четыре раза ногу ломали.
– Черт возьми! – ахнул я. – Одну и ту же?
– Нет, разные. Три раза левую, один – правую, – успокоил меня Дейв.
И, приподняв брови, словно говоря: «Я вас предупредил, мое дело маленькое», – хозяин направился к барной стойке. По пятам за ним шел Снэкс, рыжевато-золотистый кот, обитающий при пабе.
Вообще-то паб назывался не «Факел», а как-то иначе, но мы с Джеммой окрестили его «Факелом», потому что это был единственный паб, до которого можно было дойти пешком, а чтобы добраться вечером домой, не сломав ногу или шею, требовался фонарь или факел. Две недели назад, шагая домой в кромешной тьме, я врезался в дерево и разбил себе нос. И все же я вспоминал тот вечер в пабе с удовольствием: я впервые чувствовал себя жителем Девоншира, слушал разговоры новых приятелей, уханье сов и мурлыканье Снэкса, который весь вечер просидел со мной рядом.
По узкой тропинке через заросли папоротника и крапивы от нашего дома до «Факела» пешком было минут пятнадцать-двадцать. Снэкса мы впервые встретили еще до переезда, когда в первый раз приехали в Тотнес осмотреться. Тогда мы решили, что кот не станет навещать нас слишком часто: ведь паб далеко и наш дом наверняка вне зоны ответственности рыжего гуляки. Спустя всего два дня после переезда мы обнаружили Снэкса у нас на заднем дворе. Он напряженно обсуждал с Шипли вопрос о границах кошачьего влияния и подвластных территориях.
Местные жители многое рассказали нам о бурной жизни Снэкса.
– От этого рыжего никому спасенья нет, – предупредил навестивший нас плотник, подробно пересказав, как Снэкс «облизал свадебный торт» в шикарном отеле Тотнеса. Поисковик в «Инстраграмме» на запрос о Тотнесе и окрестностях выдал несколько интересных фотографий, сделанных на втором этаже паба «Факел», где хозяин сдавал комнаты. Главным героем этих снимков был Снэкс, свернувшийся калачиком на кровати или пьющий воду из раковины в ванной. Дейв рассказал, как одна пожилая дама в Тотнесе проснулась среди ночи с диким криком от непонятного движения под одеялом. Напугал ее, как выяснилось, Снэкс, без приглашения пробравшийся в окно спальни. Рыжего кота не раз видели и в зале мэрии, в первом ряду на всех концертах заезжих музыкантов.
Естественно, Снэкс не обрадовался появлению в своих владениях трех котов и кошки, прибывших с востока, однако его конфликты с Шипли и с Ральфом решались не слишком бурно. Если кошачьи беседы на заднем дворе грозили перерасти в драку, я выходил, требуя объяснений, и Снэкс сразу отступал. Этот кот предпочитал мир любой ссоре.
Оказалось, что в Тотнесе любят кошек. Мы обнаружили здесь даже первое в Великобритании кошачье кафе, где посетителей, скучавших по общению с кошками, приглашали отдохнуть, выпить чаю или кофе с пирожными и за небольшую плату погладить одного из шести постоянно присутствовавших и очень спокойных пушистых мурлык. В кафе заходили скорее всего приезжие, потому что представить себе жителя Тотнеса, скучавшего по кошкам, я не мог. Едва ли не из каждого дома у дороги под ноги прохожему выскакивало усатое-полосатое создание, чтобы дружески подмигнуть и мурлыкнуть. В пригороде Тотнеса, где мы теперь обитали, кошек было ничуть не меньше. Мои надежды на спокойную жизнь без непрошеных гостей для Медведя, Роско, Ральфа и Шипли развеялись, как дым. Недостатка в четвероногих посетителях у нас не было. Кроме Снэкса мы повстречали тощего бело-рыжего кота, сновавшего в кустах у пруда, и пушистую серую кошечку, молнией мелькавшую тут и там. Наша соседка Аманда сообщила, что серая «ходит, где пожелает, влезает в дома через кошачьи дверцы, оставляет в гостиных огромные кучи, а потом исчезает, будто призрак».
Радостей эти незваные гости моему пушистому семейству не приносили, но и особого беспокойства не доставляли, особенно по сравнению с Качком. Со дня переезда все мои коты заметно воспряли духом. Могу поклясться, что Шипли, впервые вырвавшийся за ограду в луга, где кишмя кишели кролики, мыши-полевки, цвели колокольчики и примулы, припал к земле и, молитвенно сложив лапы, возблагодарил великое божество Небесного Кота за счастье жить в этом мире. Медведь проводил на улице больше времени, чем в предыдущие три года жизни. Он не выходил за ограду, а изо дня в день принимал солнечные ванны на отмостке у пруда или наблюдал за движением облаков со ступенек у задней двери.