Близкие контакты пушистого вида - Том Кокс
Последовав советам Ли, я научился правильно обращаться с коровами и проходил сквозь их стадо уверенно и не задерживаясь. Однажды ранней весной, когда земля немного согрелась, я вышел на прогулку босиком и в поле среди коров позволил одной из них облизать мне ноги. Как бы я ни притворялся, что ничего особенного не произошло, ощущение это было очень приятным.
Сменив жилье во второй раз за несколько месяцев, мы словно опять перевезли котов в другое время года. В Норфолке весна всегда наступала внезапно, но та весна не шла ни в какое сравнение с весной в Девоне, как фонтанчик в декоративном пруду не может сравниться с гейзером невероятной мощи. Сначала прошли сильные дожди, потом засияло жаркое солнце, до которого можно было дотянуться рукой, и вот уже природа откликнулась невероятным разноцветьем. В подлеске сомкнули ряды синие колокольчики, словно огромная, готовая к маршу весенняя армия. Бродя по узким проселочным дорогам, я наткнулся на погибшую белку. Она лежала, зажав лапками глаза, словно пережидая особенно страшный эпизод беличьего фильма ужасов. На берегах реки Дарт картины смерти соседствовали с яркими вспышками новой жизни, словно части единого целого. Каждое утро я благодарил судьбу, что она забросила меня в Девон, в самую глубь настоящей, не испорченной человеком природы. Однако здешние первозданные поля и леса поворачивались ко мне и своей безжалостной, кровавой стороной.
За первый месяц в Девоне чуть ли не каждый из новых знакомых поведал мне душераздирающую историю о любимом питомце. Водопроводчик, который починил нам краны, чтобы из них текла чистая вода без коричневых примесей, поведал, едва сдерживая слезы, как особенно сильный порыв ветра сдул его собаку – джек-рассел-терьера – с утеса возле Тинмута прямо в бушующие морские волны. Наш главный помощник по перевозке мебели, Брайан, узнав, что мы любим животных, предложил одному из грузчиков, Клайву, рассказать о домашнем лягушонке.
– Однажды я нашел лягушонка, – начал Клайв. – Это был самый обыкновенный лягушонок, я назвал его Фредом. Он сидел у меня на плече и даже ходил со мной по магазинам.
Клайв с Фредом жили счастливо, но однажды, вернувшись с работы, Клайв обнаружил безжизненное тельце Фреда в саду за домом.
– До него добрались птицы, – едва выговорил Клайв, задыхаясь от горестных воспоминаний.
Потом еще целый час, разгружая фургон, Клайв шмыгал носом, и глаза у него заметно покраснели. Брайан время от времени тихонько квакал, подливая масла в огонь, и я пожалел, что согласился выслушать историю о лягушонке.
Говорят, что жители сельской местности черствеют душой и спокойно относятся к страданиям животных. Уверяю вас, далеко не все и не всегда. Я почти всю жизнь провел вдали от больших городов, но со временем стал лишь более мягкосердечным. Пару лет назад на обочине шоссе А38 я заметил дохлую гадюку и до сих пор не могу выкинуть ее из головы. Проезжая по проселочной дороге на автомобиле, я всегда нажимаю на гудок при виде фазана, даже если фазан не переходит дорогу, а стоит на обочине. Пусть эта птица запомнит, что дороги опасны, и в следующий раз остерегается приближающихся автомобилей. Я так и не смог привыкнуть к виду мертвых или умирающих диких животных – и вряд ли когда-нибудь смогу, – но стал спокойнее относиться к их гибели, если гибли они не от руки человека, а по воле природы. Не по мне прятаться в четырех стенах и не видеть страданий братьев наших меньших. Я кот, который гуляет сам по себе и не признает границ.
В Девоне я брал пример с собственных котов и гулял, все дальше уходя от дома. Вокруг происходило столько интересного! В Норидже я лишь слышал тявканье лисиц, а теперь нос к носу столкнулся с этими рыжими бестиями вечером у реки. Раньше в моем дымоходе была лишь сажа, ну и Ральф, если выдавался неудачный денек. В новом доме на вершине одного из дымоходов громоздилось воронье гнездо, и по вечерам наша гостиная под крики воронят напоминала заброшенную церковь в деревушке вампиров. По ночам слышались тысячи разных шумов: некоторые я узнавал, другие даже не пытался определить. Однажды я проснулся от жуткого визга и решил, что за домом кабан убивает морскую свинку. Вышел проверить – не хватало еще котам наткнуться на такого хищника, – но даже с фонарем ничего не разглядел. Меня часто будили крики животных, которые гибли в совиных когтях. Совы, бывало, тоже переговаривались: охотник испускал визгливый вопль, а в ответ от другой совы звучало взволнованное «Ты там в порядке, солнце мое?». Сначала Джемма заводила будильник, чтобы не опоздать на работу, затем поняла, что необходимости в этом нет. Роль будильника у нас многие годы успешно исполнял Ральф, а в Девоне на рассвете нас поднимал еще и неумолчный хор птиц, в котором порой слышалось уханье припозднившегося филина, нелепое, как голос Леонарда Коэна[7] на записи песен группы «The Shangri-Las».
Однажды в апреле, вернувшись с прогулки, я встретил пасхального зайца. То есть я увидел третью часть зайца. Другие две трети были равномерно распределены между террасой на заднем дворе и желудком Шипли. Устав за долгие зимние месяцы от бездействия, Ральф и Шипли наверстывали упущенное. Как правило, жертвами моих котов становились зайцы и кролики. Даже Роско, хоть и сама была не крупнее кролика, тоже порой выходила на охоту.
– Не берите в голову, – сказал мне сосед, когда я горестно посетовал на кровожадность моих котов. – Кроликов у нас слишком много. Пусть ваши коты охотятся, поддерживают круговорот кроликов в природе.
И все же мне было жаль кроликов, этих миролюбивых хиппи девонширских полей, которые всего-то и желали жевать травку и заниматься своим кроличьим сексом со множеством партнеров. Очевидно, знакомство со Снэксом, Серой Пушистой Взломщицей и бело-рыжим Хитрецом в кустах не подготовило кроликов к жестоким нападениям Ральфа и Шипли. Под карающий меч угодила и белка, на тельце которой наткнулась однажды Джемма. Однако стоило ей перевернуть животное, как белка вернулась к жизни, пустила желтую струю на руки Джемме и ускакала за изгородь.
– Ну все, с меня хватит! – заявил я как-то утром, обнаружив в гостиной три кроличьих трупа и в очередной раз вычистив ковер. Я прикрепил к ошейникам Ральфа и Шипли по большому колокольчику, и количество убитых грызунов в нашем доме пошло на убыль, ведь подбираться к добыче под аккомпанемент мелодичного звона очень непросто.
До переезда я думал, что нам не понадобятся модные электронные кошачьи двери сложной конструкции, однако количество мышиных и кроличьих трупов в доме, а также беспокойство из-за непрошеных визитов Серой Взломщицы постепенно изменило мое мнение. И вот уже в третьем доме подряд я решил установить новые крепкие кошачьи двери с микрочипом. «Сквозь наши двери никто не протащит тела недавно убиенных жертв!» – такого в рекламных брошюрках, конечно, не писали, но подразумевали. Кошачья дверь с электронной начинкой хранит в памяти номера тридцати двух кошек. Интересно, как производители дверей дошли именно до такой цифры – тридцать два? Я словно воочию увидел, как двое идеально подстриженных мужчин, устроившись в светлой комнате с минималистской обстановкой где-то в фешенебельном районе Лондона, прихлебывают капучино