Близкие контакты пушистого вида - Том Кокс

Если я не услежу, и Джордж вздумает погнаться за Роско по саду и дальше к дороге, а там кто-то из них или сразу оба попадут под машину, я никогда себе этого не прощу. Однажды сентябрьским вечером Джордж и Роско задержались на улице. Уже стемнело, а они все не возвращались. Я страшно беспокоился, воображая худшее, не мог уснуть. И тут раздался мощный удар грома, такой громкий, какого я в жизни не слышал. Словно раньше на небесах громыхали акустическими гитарами, а теперь вдруг целая рок-группа ударила по электрическим струнам.

– Бедняжка Роско, – вздохнула Джемма, разбуженная ударами грома. – Как ей, наверное, страшно сейчас где-то там, в темноте.

Я вышел в сад и немного посвистел, подзывая котов, но в ответ слышался только треск ветвей и одинокий придушенный крик совы, подхваченный порывом ветра. Увидел я лишь Медведя, восседавшего на кошачьем стуле у пруда. Старый кот безмолвно устремил на меня огромные, круглые, сиявшие в темноте глаза.

На следующее утро я вышел на поиски Роско и обнаружил, что ужасный треск, который мы слышали ночью, вовсе не был раскатом грома – в сотне шагов от дома рухнул огромный старый дуб. Ствол его переломился у самых корней и теперь лежал на боку, будто сраженный великан. Конечно, шустрая Роско успела бы увернуться от падающего дерева, но представляю, как страшно ей было здесь вчера на ветру под дождем.

Вернувшись домой, я услышал треньканье домашнего телефона. По этому номеру звонили или родители, или продавцы всевозможных глупостей, желавшие поговорить с предыдущим жильцом – мистером М., который, судя по количеству звонивших продавцов и рекламщиков, был не иначе как удивительно доверчивым тайным агентом неизвестных спецслужб.

Звонила мама.

Обычно в таких случаях я всегда говорю:

– Привет. Как поживаешь?

На этот раз что-то в ее голосе заставило меня произнести:

– Привет. У вас все в порядке?

Всем известно, что вопросы вроде «Ты в порядке?», «Как дела?» или «Как поживаешь?» задают для проформы, не рассчитывая услышать честный ответ и не ожидая от собеседника никаких подробностей. Но уж лучше спрашивать, хотя бы из вежливости, как поживает человек на том конце провода, чем сразу равнодушно переходить к делу. Как правило, в ответ вам не придется выслушивать подробностей чьей-то личной жизни, вежливый собеседник постарается не отнимать вашего времени. Задавая эти вопросы дорогим нам людям, мы стремимся узнать, действительно ли у них все в порядке, не случилось чего-то ужасного и непоправимого. В часы после маминого звонка я долго думал об этом, потому что, спросив «У вас все в порядке?», уже знал ответ, догадался по тембру ее голоса, едва услышав первое «Привет».

– Нет, не в порядке, – ответила она. – Флойд погиб.

Несчастный случай произошел на автодороге, примерно в миле от дома родителей. Маме и в голову не приходило, что Флойд может уйти так далеко, даже если он подолгу не возвращался и она выходила на крыльцо звать его домой. Отец ехал из бассейна, где веселился со старыми знакомыми: прятал ботинки Малкольма в раздевалке, обменивался новыми анекдотами с другими пловцами, вроде Дэнни, который однажды взобрался по лестнице к рекламному плакату и продемонстрировал друзьям непристойные движения с фотографией Кайли Миноуг. На повороте с главной дороги отец заметил комочек черно-белой шерсти и сразу узнал Флойда.

– Ты уверен? – спросила его мама. – Ты правда его разглядел?

Отец ответил, что совершенно уверен, но мама переспросила еще не раз, и он терпеливо повторил, где, как и что видел. Потом надел куртку со светоотражающими полосками и поехал забирать тело Флойда. Тяжкое дело само по себе, но еще более опасное на узкой однополосной проселочной дороге, по каким безмозглый Джереми Кларксон (тот самый телекомментатор, которого чаще других ругал отец) обычно носился со скоростью 90 миль в час. Последние десять лет аварии на этом повороте случались с завидным постоянством – по крайней мере раз в год, а родители прожили неподалеку пять лет. Я живо представил себе, каким спокойным и рассудительным выглядел отец в тот вечер. Иногда он мог раздуть скандал на ровном месте, но если случалось что-то серьезное, держался твердо, как скала.

После гибели Флойда я испытал нечто новое в отношениях с родителями. Конечно, я давно вырос и пережил с родителями их неудачи и тревоги, однако в этот раз я по-настоящему разделил их боль. После каждого разговора с ними по телефону у меня болело в груди, словно там росла незримая пустота. Я любил Флойда и с радостью встречал этого неунывающего кота в родительском доме. Но мои собственные чувства к Флойду пропали в пучинах сочувствия к горю родителей. После смерти Дейзи, их предыдущей кошки, отец с матерью пять лет прожили без домашних питомцев. Они без конца придумывали отговорки: приятно жить в чистом доме, можно взять и уехать на выходные и праздники куда угодно, не думая, кто будет присматривать за котом… В глубине души я знал: они отказываются заводить нового питомца, потому что боятся испытать душевную боль, не хотят брать ответственность еще за одну хрупкую жизнь. Когда наконец родители снова завели кота, они полюбили его всей душой и тратили на него куда больше времени, чем прежде на других животных. Теперь они могли себе это позволить – отец вышел на пенсию, мама работала дома, не надо было спешить по утрам, как раньше, когда они преподавали в школе. К тому же они соскучились по четвероногим мурлыкам и теперь безраздельно дарили новому питомцу свою любовь. Да и любить Флойда было легко: маленький пушистый комочек, который ни секунды не сидел на месте, преобразил их дом. С его смертью жизнь родителей очень изменилась. Вернее,