Константинопольский невольник - Мюриель Романа

– Вы никогда не догадаетесь, что со мной стряслось, душа моя.

– Что же, сударь?

– Я проснулся с таким зудом… сзади, что сил нет! Вчера перед сном ничто этого не предвещало. Теперь там все горит огнем! Почешите, умоляю!

Он наклонился и спустил подштанники. Клодина отвела взгляд, чтобы не видеть этого отвратительного зрелища.

– Отправляйтесь на конюшню, пусть конюх почешет вас скребницей.

– Думаете, это поможет?

– Непременно, это принесет вам облегчение. Я читала о чем-то таком в медицинском трактате великого Амбруаза Паре.

Барон, качая головой, враскоряку захромал прочь.

Как только он ушел, она достала из кармана книжицу и записала в ней, как действует зеленое пенистое варево, которое она скормила мужу накануне. С тех пор как она решила испытать на нем рецепты из прихваченного в Венеции гримуара, ее опыты становились все более рискованными. Последний, с «монашеским перцем», имел целью покончить с обременительной мужниной похотливостью. Так, методом проб и ошибок, она в конце концов добилась успеха: как-то утром барон пожаловался ей на вялость своего мужского признака.

Конечно, она сожгла немало свечей, составляя бессонными ночами собственные рецепты, но она была готова на любые жертвы, лишь бы он больше не хватал ее грудь своими грубыми ручищами. Если бы ей удалось заодно добиться от него смирения ягненка, то его даже можно было бы терпеть. Внезапно ей в голову пришел вопрос, не служит ли причиной благодатной немощи барона его возраст, а вовсе не приготовленная ею смесь. Впрочем, это было уже не так важно, главное то, что он перестал донимать ее по ночам.

Записав свои наблюдения, она расплылась в улыбке: из конюшни донеслись мужнины вопли.

У ее замужества обнаруживались хорошие стороны.

– Видите горы? Мы стоим почти что на пиренейской границе, – сказал король Наварры. – По другую ее сторону лежит страна нашего заклятого врага, Испания Филиппа Второго.

Сэр Фрэнсис одарил его доброжелательным взглядом.

– Ваш враг – наш враг, мы – одна большая семья.

Сэр Фрэнсис Уолсингем недоумевал, как Антуан де Бурбон не мерзнет на ветру в одном камзоле, тогда как он, закутанный в меха, совсем окоченел. Прищурившись, он попытался определить, где пролегает граница с Испанией, но увидел только закрывшую горизонт стену снега.

Человек чувствует себя песчинкой в сравнении с необъятностью природы, промелькнула у него мысль.

– Пока что, – продолжил король, – Филипп Второй спокоен, потому что увлеченно считает американское золото. Всякий раз, бывая в его дворце, я вижу на его голове новую корону, превосходящую богатством ту, что была на нем в прошлый раз. Впрочем, полагаю, вы прибыли из Англии не для того, чтобы выслушивать мои рассуждения об испанцах.

– Вы правы, государь. Моя королева отправила меня к вам с поручением, – ответил гость, понизив голос, как будто боялся, что его подслушают прячущиеся в расселинах волки. – Англия более двухсот лет попирала французские берега, но теперь, как вам известно, герцог де Гиз отобрал у нас Кале.

При упоминании Гиза король Наварры поморщился и уставился на горы, где появилась высвеченная солнечным лучом церковь на самой вершине крутой скалы, в обрамлении елей. Послышалось овечье блеяние, потом собачий лай.

– Мы готовы оплатить военную экспедицию, – продолжил сэр Фрэнсис.

– Ваша королева намерена высадить на французской земле свои войска? – с удивлением спросил король Наварры.

– Они оказали бы поддержку вашим воинам. Наша королева не забыла, как вы едва не убедили покойного ныне короля Франциска Второго выступить на нашей стороне.

Король нахмурился, это воспоминание было для него не из приятных.

Той своей неудачной попыткой он нажил себе неприятности, подумал сэр Фрэнсис.

– Новый король Карл Девятый недоступен. Он заточен при дворе королевой-матерью, денно и нощно не спускающей с него глаз, – сказал король Наварры со вздохом.

Сэр Фрэнсис чуть заметно улыбнулся. Недоступность всегда преодолима, нужно только дать правильную цену, а при необходимости быть готовыми пролить кровь. Он потрогал под шубой свежий шрам на своей руке. Овечье блеяние раздавалось все ближе.

– Мой брат Конде находится под таким же надзором. Улизнуть удалось одному лишь графу Монтгомери.

В этот раз сэр Фрэнсис улыбнулся гораздо шире.

– Вы ведь знали об этом, не так ли? – осведомился король.

– Знал с самого начала, – признался англичанин.

Наварра была, конечно, скромным королевством, но только сейчас он понял, насколько ему недостает собственной сети осведомителей.

Он снова вгляделся в воображаемую линию границы. Она выглядела очень уязвимой: рано или поздно это маленькое королевство будет растерзано могущественными соседями. Но кто присоединит его к себе, Франция или Испания?

– Более того, мы хотим использовать таланты графа де Монтгомери.

Король непонимающе уставился на англичанина:

– Разве он не у вас, не в Англии?

Сэр Фрэнсис удрученно покачал головой.

– Как бы не так! Будем надеяться, что вы о нем еще услышите…

Король ждал продолжения, но его не последовало.

Сэр Фрэнсис избегал ситуаций, когда приходилось делиться конфиденциальными сведениями. Не сомневаясь, что за королем Наварры шпионят, он попросил о встрече с глазу на глаз в горах. Не мог же он пойти на риск и поведать венценосному собеседнику, что тайный английский флот бороздит Средиземное море в поисках цареубийцы! Если бы об этом узнала королева-мать, ее радости не было бы предела.

Внезапно его внимание привлек сухой треск.

Под ее ногой треснула ветка, и в ледяном утреннем воздухе этот звук показался оглушительным. Мадлен замерла, затаив дыхание. Король Наварры и незнакомец прервали беседу и обернулись на треск. Она нырнула за можжевеловый куст и, не дыша, стала мысленно отсчитывать секунды.

Антуан Наваррский внимательно огляделся, но взгляд его скользнул над спасительным кустом, не задержавшись. Мадлен облегченно перевела дух и беззвучно поблагодарила святую Анну, покровительницу тайн. Она спаслась каким-то чудом.

За два часа до этого она на цыпочках покинула спальню. Разговор со служанками, который она пересказала Луизе, заинтриговал их обеих. Что еще за утренние «охотничьи» вылазки короля, после которых он никогда не приносит добычи, что за постоянные отлучки ни свет ни заря, уж не кроется ли за всем этим какая-то малопристойная загадка?

Мадлен еще накануне приготовила маскировочное одеяние: юбку и плащ прачки. Спрятав волосы под шерстяным чепцом, она выскользнула через кухонную дверь, кивнув на бегу слугам. Встав еще раньше нее, те ставили в печь хлеб.

Даже верхом на Луизиной лошадке догнать короля оказалось непростой задачей. Антуан