Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский
Следующей операцией в побудке было похлестывание мокрым полотенцем по незащищенным частям тела. Петя сказал, что изобрел этот способ недавно. Я поразился его мужеству. Бойцы вели себя как плохо дрессированные львы. Они рычали и бросались спросонья на комиссара. Комиссар прыгал между койками и раздавал шлепки мокрым полотенцем. Шлеп, шлеп, шлеп! У него ловко получалось.
Скоро обе комнаты бойцов напоминали растревоженный улей. Мы вернулись к девушкам. Путем унизительных криков и взываний к совести Пете удалось растормошить и их.
— Все, — сказал комиссар, вытирая пот. — И так каждый день.
Через десять минут бойцы умывались во дворе у длинного ряда умывальников. Я тоже умылся и пошел в столовую. На завтрак были макароны с маслом и чай. Место командира пустовало.
— Где Игорь? — спросил я.
— Его наш распорядок не касается, — усмехнувшись, сказала Катя.
На утренней линейке я стоял в составе третьей бригады. Бригадир Саша Степанов выдал мне резиновые сапоги. Они были великоваты и болтались на ногах.
В семь утра отряд был готов выехать на работу. Однако машины пришли лишь в восемь. За час рабочее настроение отряда заметно снизилось. Бойцы разбрелись, сидели на лавочке в курилке, валялись на траве. Комиссар нервничал.
— Хоть бы раз вовремя подали машины! — сказал он.
Наконец машины пришли, и нас отвезли в поле. До поля ехали полчаса. В крытой машине бойцы досыпали, прикорнув на плече у соседа.
Половину нашей бригады во главе с бригадиром поставили на планировку откосов. Мы вооружились лопатами и стали разравнивать откосы осушительного канала и засыпать их землей. Планировка делается для последующего высева травы на откосах, чтобы их укрепить.
На огромном поле шевелились тракторы, экскаваторы и машины, которые прорезали в земле узкие и глубокие дренажные канавы. В них закладывались дренажные трубки, из которых в канал стекала вода. Девушки из нашей бригады раскладывали эти трубки небольшими штабелями вдоль канав.
Мимо нас, метрах в пятидесяти, проехал трактор, который волок за собой «пену». На «пене» ехали четыре наших бойца.
— Слезайте с «пены»! — закричал бригадир.
Бойцы в восторге исполняли на «пене» танец. Им очень нравилось это путешествие.
— Всем проколы сделаю в талонах! — закричал вслед бригадир.
Мы размахивали лопатами до обеда, устраивая время от времени небольшие перекуры. Солнце палило вовсю. Мы разделись до пояса и часто спускались попить вниз, к торчащим у дна канала дренажным трубкам, из которых лились тонкие ручейки прозрачной воды.
Девушки сделали свою работу, и у них образовался простой. Они направились в лес и через полчаса принесли нам в платочке несколько пригоршней земляники и черники. Мы съели ягоды с выражением тихого восторга на лицах.
Обед привезли в поле на «хозяйке». Это полуторка, которую выделяет отряду ПМК для хозяйственных нужд. Завхоз собственноручно распределил обед в наши миски из двух походных термосов. На первое был суп из рыбных консервов, а на второе — вареная картошка с теми же консервами.
В конце рабочего дня мы замеряли обработанную площадь откоса и долго множили квадратные метры на расценку, а потом делили на количество работающих. Заработок получился около четырех рублей на человека.
Обратно ехали с песнями. Девушки интересовались, как мне понравилась работа. Я сказал, что не очень,— скучновато. Дотошный бригадир Саша Степанов отобрал талоны по ТБ у катавшихся на «пене» и сделал там проколы, как и обещал. Я не заметил, чтобы это кого-нибудь огорчило.
— Саня, не сепети! — сказал один из нарушителей. — На «пене» ездили и будут ездить.
Когда мы въехали в лагерь, командир возвращался с озера. Был он в шортах, темных очках и с удочкой на плече. Он приветственно махнул нам рукой.
20 июля. «Небосклон» производит впечатление отряда, брошенного на произвол судьбы. Какой-то сиротский у него вид. Внешне — все в порядке: работают, едят, поют песни, выпускают стенгазету. Но чего-то не хватает. Виноват в этом командир.
Петя Гапченко старается, но толку мало. Он руководит не отрядом, а мероприятиями в отряде. Мастер увяз в производстве, у него три объекта. Он мотается по полям, ловит руководство ПМК и закрывает наряды. Больше всех за общее дело болеет Катя. Она энергична и деятельна.
Сегодня после работы был совместный костер с «Кентавром». Оладьев позвонил из районного штаба и предупредил, что везет в Стрельниково ветерана комсомольского движения. Не знаю, где он его раздобыл. После ужина весь «Небосклон», кроме командира, в парадной форме отправился в гости к «Кентавру».
Не доходя до лагеря «Кентавра», мы услышали голос Пантилы:
— Лишнее убрать из комнат! Подмести! Давай-да-вай!.. Сейчас районный штаб нагрянет. Где костровые? Дрова приготовили?
Пантила в майке и джинсах носился по лагерю, производя шум и деятельность. Бойцы тоже бегали туда-сюда с инструментами и одеждой в руках. Шла большая приборка.
— Привет «Небосклону»! — закричал Пантила, бросаясь к нам навстречу. — Ага, Петр Николаевич пожаловали! А где ветеран?
— Сейчас Оладьев привезет, — сказал я.
— Ребятки, давай! — заорал Пантила. — В момент кончаем — и на костер. В одиннадцать всех загоню спать. Слышали?
Мы пошли в лес рядом с лагерем. На поляне у огромного валуна суетились костровые. Они подтаскивали сушняк и разводили огонь. Через десять минут прямо к валуну подрулил Кузьмич. Из машины выпрыгнул Оладьев, распахнул заднюю дверцу и вывел ветерана. Это был аккуратно причесанный старик при галстуке. Оладьев дал ЦУ, перебросился со мной двумя словами и умчался обратно.
Ветеран вышел к костру и стал говорить. Он начал с двадцатых годов, с дней своей юности. Тогда он был комсомольским секретарем ячейки. Ветеран говорил тихо и скучно. Минут через пятнадцать естественный интерес к его фигуре испарился.
Ветеран рассказывал обстоятельно. За час он добрался до тридцатых годов. Все загрустили, понимая, что впереди еще несколько десятилетий. Костровые подбрасывали в огонь сухие ветки. Дым мешал ветерану, но он неторопливо шагал по своим десятилетиям.
Я привалился к стволу сосны и представил картинку будущего. Я представил, как лет через пятьдесят кто-нибудь из этих юных бойцов будет выступать перед грядущей фантастической молодежью и вспоминать свои десятки лет. Вот тогда-то и будет отмщен старичок с аккуратным пробором. Впрочем, он не виноват, что не умеет интересно рассказывать.
Наконец ветеран закончил и спросил, есть ли вопросы. Вопросов не было. К