Противоденствие - Томас Пинчон

Постепенно Бес начал мнить себя «на задании», посланным владельцами, — нечто вроде «детектива», работающего по легенде: он приглядывает за агитаторами, а среди них и Уэбб Траверз. Уэбб же полусознательно мнил, будто обрел замену сыну, и Бес не делал ничего, чтоб его в этом разубедить. Зная, что в таких делах редко выпадает миг ясности, когда обманывающий считает, будто его задача выполнена, — не более чем обманываемый прекращает тревожиться, насколько крепка их дружба, — Бес змеею вполз в тему деятельности Союза: поглядеть, насколько далеко сумеет он углубиться, всячески делая вид, будто он — душа нараспашку, такому, считал Бес, он уже научился, держаться эдаким молодым симпатягой.

Уэбб завел себе привычку заглядывать в меблированные комнаты «Торпедо», обычно к 4:00 утра, когда заканчивалась ночная смена, и они допоздна разговаривали, под неестественным, жестким светом электрических фонарей взад-вперед по всем походным тропам и трубопроводам, да ламп из окон общежития, под хожденья третьей смены туда-сюда. Тени отчего-то черней, чем им следует быть. Сидят вдвоем, пьют красное пойло, словно это лекарство от печали. Глупо. Считая, будто он заметил что-то тоскливое у Беса в лице, хотя то могла быть просто усталость в конце смены, Уэбб сказал:

— Жалко, что дочка моя из гнезда вылетела, я б вас с ней мог познакомить.

Нет, не мог бы. О чем он вообще думал? Нет ее. Пропала сучка....

— Спасибо. Бобылем не так уж плохо... — Бес умолк, словно б ему не хотелось в это вдаваться.

— Это палка о двух концах, сынок. Наслаждайся, пока есть.

Когда Бес со временем понял, что перед ним беззаветный анархист, живой динамитом единым, — задумался, не следовало ли запросить больше. Отыскал представителя компании.

— Назначили точное время и место, о, и кстати.

— Вы совсем из своего убогого умишка выжили? Я вас не знаю, мы никогда не разговаривали, убирайтесь от меня к черту, пока нас кто-нибудь не увидел.

Бес пожал плечами. Стоило хотя бы попытаться.

Инспектор компании сказал:

— Богатую руду выносишь, Уэбб.

— Да кто отсюда только не выходит с камнями в обеденном судке?

— Может, в Теллуриде и да, а на этом руднике нет.

Уэбб посмотрел на «улику» и сказал:

— Сами знаете, что мне это подбросили. Кто-то из ваших тутошних шпиков. Может, и вы сами, кэп.

— За языком следи.

—...ни единый проклятущий инспектор еще не упустил случая прихватить самородок, когда считал, что может. — Зубы оскалены, чуть ли не улыбаясь.

— Вот как? много такого в свое время повидал?

— Все видали. О чем мы тут треплемся, в самом деле?

Первый удар прилетел из темноты, наполнив внимание Уэбба светом и болью.

То неизбежно была тропа боли, Бес при этом старался ее затянуть, Мякот, будучи ближе к подлинным сущностям боли, старался двинуться дальше.

— Думал, мы попросту его пристрелим и бросим там, где упадет.

— Нет, это особая работенка, Мякот. Особое обращение. Можно сказать, мы теперь играем по-крупному.

— А по мне, так он какой-то обычный десятидневный хлам, Бес.

— Ну, вот тут-то ты и ошибаешься. Выясняется, что этот вот брат Траверз у нас — крупная фигура в мире преступного анархизма.

— В мире чего?

— Извиняюсь за своего партнера, сложные слова ставят его в тупик. Тебе, Мякот, лучше б уже выучить слово «анархизм», потому что в нашем поле деятельности за ним будущее. Кучи денег принесет.

Уэбб попросту не рыпался. Не похоже было, чтоб эти двое метили задавать ему какие-то вопросы, потому что ни тот, ни другой, судя по всему, не пожалели ему никакой боли, ибо боль и данные обычно конвертируются друг в друга, как золото и доллары, практически по фиксированному курсу. Как бы то ни было, он не знал, сколько выдержал бы, захоти они в самом деле за него взяться. Но вместе с болью хуже, догадывался он, было то, до чего глупо себя он ощущал, каким безнадежным клятым дурнем — и до чего же смертоносно ошибался насчет этого пацана.

Прежде Уэбб признавал в этом всего лишь политику — в том, что Вейкко называл «процедурой», — принимая, что может оказаться необходимо отдать свою жизнь, что он приговорен, как будто бы подписанным договором, умереть за своих братьев и сестер по борьбе. Теперь же, когда этот миг на него навалился...

С тех пор, как напарники объединились, у них завелось разделение труда, Мякот занимался телами, Бес больше калечил дух, и теперь они были в восторге от того, что Уэбб оказался так деморализован, что не мог на них даже смотреть.

У Мякота имелся железнодорожный сцепной шкворень, который он однажды снял с «Д. и Р.-Г.», прикинув, что может пригодиться. Весил тот чуть больше семи фунтов, и Мякот в данный миг заворачивал его в номер «Денверской почты» недельной давности.

— Мы с твоими обеими стопами разобрались, давай-ка теперь поглядим тут тебе на руки, старый хрыч. — Ударяя, он подчеркнуто не смотрел своей жертве в лицо, а оставался профессионально сосредоточенным на том, что целил повредить.

Уэбб осознал, что выкрикивает имена своих сыновей. Изнутри боли он отдаленно удивлялся, что в голосе его звучит нотка упрека, пусть и не был уверен, вслух ли это или у него в мыслях. Он наблюдал, как медленно утекает свет над грядами.

Через некоторое время особо говорить он уже не мог. Отплевывался кровью. Хотел, чтобы все закончилось. Он перехватил взгляд Мякота одним своим неповрежденным глазом, напрашиваясь на сделку. Мякот поглядел на Беса.

— Куда мы направляемся, напарничек?

— В Иесимон. — Со злокозненной ухмылкой, призванной сделать так, чтобы зачах оставшийся у Уэбба дух, поскольку Иесимон был поселком, чей основной промысел — смерть, и красные глинобитные башни Иесимона знамениты были и наводили страх: то были места, на чьих вершинах оказывался, когда никто не хотел, чтобы тебя нашли. — Поедешь в Юту, Уэбб. Нам в свое время случилось наткнуться на кое-каких мормонских апостолов, так вот там даже и покреститься можно, заполучишь себе кучку этих заместительниц жен, как их там зовут, каких тебе припечатывают, чтоб среди Святых тебя уважали, как тебе такое, пока весь ждешь своего доброго телесного воскрешенья. — Уэбб не отрывал взгляда от Мякота, моргал, ждал хоть какого-то отклика, а когда никакого не случилось, наконец отвернулся.

Проезжая сквозь Кортес, пресловутый местный наемный стрелок Джимми Брось, так случилось, зашел за «Салун Четыре Угла» поссать в переулке, как откуда ни возьмись — Бес и