Противоденствие - Томас Пинчон

— Эй!

— Бля, и что дальше, — Мякот, выхватывая ствол и паля парой благонамеренных патронов назад в сторону Джимми.

— Нет времени, — согласился Бес, применяя шпоры, дергая за повод лошадь, везущую Уэбба.

— Такого терпеть нельзя, — заметил сам себе Джимми. Револьвер свой он сдал при входе. Черт. Застегивая штаны, он снова вбежал в салун. — Извиняюсь, мисс, просто надо одолжить вот это на минуточку, — рьяно шаря под юбками ближайшей незанятой танцорши фанданго.

Она держала раскладной нож и в тот миг улыбалась.

— Милостивый государь, переместите, пожалуйста, руку, иначе мне придется сделать это самой.

— Надеялся, у вас там дерринджер какой-нибудь марки.

— Не там, отпускник. — Она сунула руку себе в декольте и выудила маленькую двуствольную перечницу.22-го калибра. — И он сдается, оплата вперед. — К каковому времени Уэбб и его убийцы уже скрылись с улиц Кортеса, а необъятную равнину захватила тень.

Чтобы продержаться в горном училище, Фрэнк занял немного денег у брата своего Рифа, который в те дни был известен тем, что выуживал быструю наличку из воздуха.

— Не знаю, когда смогу тебе это вернуть, старина Рифленый.

— Когда б ни вернул, если я еще жив, это будет мне достаточной возместкой, поэтому не переживай. — Как обычно, Риф не думал так уж пристально о том, что говорил, считая на самом деле невозможным мнить какое ни есть будущее, где быть мертвым предпочтительнее жизни. Это к тому же отношению петуха-поутру, какое обеспечивало ему постоянную победу в играх случая. Или победу частую. Или он думал, что обеспечивала.

Однажды ни с того ни с обычного сего Риф заявился в Золотой[143] и обнаружил, что Фрэнк уткнулся в книгу по металлургии.

— Мне одно дельце надо провернуть, как бы романтическое такое, ничего трудного, хочешь со мной?

— Куда? Если учесть, что у меня тут экзамен? — Колыхая страницами учебника — брату для наглядности.

— Ну, вид у тебя такой, что перерыв не повредит. Чего б не съездить ли нам в Замковую Скалу[144] в тот парк развлечений да по пиву не взять.

Отчего ж нет? Этого Фрэнк не знал. Опомниться не успел, как уже снова белый день, Риф все уладил с Профессором, и они направляются к Неваде.

Проведя, казалось, чуть ли не неделю в поезде:

— Давай еще раз: на что я тебе понадобился?

— Спину прикрыть.

— Девица такая опасная?

— Угу, и там не только она. — После парочки медленных, катящихся смен пейзажа: — Тебе может понравиться, Франсиско, а что — там церковь, школа есть, завались вегетарианских рестораций, как на востоке.

— О, да я найду чем заняться.

— Ну не куксись.

— Э-эй, считаешь, я куксюсь, ничего я не куксюсь насчет этого, как ты вообще мог такое подумать?

— Не знаю, на твоем месте я б мог.

— Да ты, Рифленый, сердца своего от ленты у себя на шляпе не отличишь.

— Скажем так: кому угодно нужен кто-то, чтоб самому хорошо смотреться, а таким в данном случае выпало быть тебе.

— Само собой, но погоди-ка, это который из... давай еще раз: от кого другой лучше выглядит?

Ну уж точно ехали они сквозь другой мир, сон наяву. Соляные равнины под дождем, никакого горизонта, горы и их миражные отражения — как черепа животных из иных времен, омыты белым мерцаньем... порой видишь аж до самого горизонта планеты, изогнутого в дугу. Бури курсом на восток запросто могли тащить снег с добавкой грома и молнии, а долинный туман был того же цвета, что и снег.

У вокзала в Ночесите были гладкие оштукатуренные стены абрикосового цвета, обрамленные отчего-то светящимся оттенком серого — вокруг конечной станции железной дороги и ее пакгаузов, электрических и механических мастерских поселок и вырос, дома и предприятия выкрашены багряным, полынным и палевым, а в конце главной улицы громоздилось исполинское злачное заведение, чьи бирюзовые и кармазинные электрические фонари держали зажженными всю ночь, да и днем тоже, ибо место это никогда не закрывалось.

Имелись там ле́дник и бильярдный салон, винная комната, обеденная стойка для еды, игорные салуны и такерии. В той части поселка, что за путями от всего этого, жила Эстрелла Бриггз, которую все называли Стрелкой, — наверху, в доме, что некогда служил домашним дворцом шахтовладельца еще тех дней, когда тут находили великие рудные жилы, ныне же смутно незаконное прибежище для тайных жизней, темное и местами не перекрашенное дерево дыбилось против неба, которое с самого утра грозило бурей. Подходы с улицы к нему накрыты были гофрированными навесами от снега. Ресторан и бар в углу цокольного этажа располагались тут со времен расцвета, предлагая за четвертачок блюда дня ешь-сколько-влезет, опилки на полу, глиняную посуду повышенной прочности, запахи стейков, отбивных, оленины с чили, кофе, пива и так далее впитались в дерево стенных панелей, старых столов на козлах, барной стойки и табуретов. Какой час ни возьми, здесь гомонили в свои перерывы работники игорных залов, великодушные выигравшие и не умеющие проиграть, детективы, разъездные торговцы, авантюристки, фраера и шулера. Притопленный салон, почти как нататорий[145] на каком-нибудь курорте с горячими источниками, такое прохладное и смутное, что немного погодя забывали о том, что снаружи пустыня только и поджидает, чтобы возобновиться для вас, как только вы снова в нее шагнете....

Как выяснилось, Стрелка была не на шутку беременна. Видно не только пузо, но и то другое, невозмутимое и мечтательное, какое не упустишь заметить сразу же, когда вся остальная округа — какая угодно, но не такая. По всем верхним комнатам правила бессонница. Случилось так, что была это неделя всеобщего схождения отовсюду. Все, кроме Стрелки, уже почти что сбрендили, появление же Рифа и Фрэнка стало просто очередной загвоздкой. Еще там были мормоны — бывшие приемные родители ее подруги Шалфеи исстари, «священные договоренности» уходили корнями в историю загвоздок ее ма с этими людьми, собственного обещанья Шалфеи принять эту веру, — ее последний ухажер и, возможно, даже еще один бывший ухажер, который тоже, может, появится, а может, и нет, или уже в поселке, вместе с веяниями поновей, не столько, казалось, личными, сколько почти что публичными, комплект заново-рожденных «друзей» — хотя больше по служебной линии, может, даже по линии службы шерифа, — «друзья», заведшиеся позже этих мормонов, но не менее шумно претендуют на время девушки, тягостно, на самом деле отчаянно стремятся увидеть ее надежно устроенной и замужем, они