Противоденствие - Томас Пинчон
С собой он прихватил грошовый роман, из серии про Собратьев Случая — «Собратья Случая и Края́ Земли», и каждый вечер сидел при свете костра и понемногу читал про себя, но вскоре осознал, что читает вслух трупу своего отца, словно сказку на ночь, такое, чтоб облегчить переход Уэбба в страну грез, страну его смерти.
Книжка эта была у Рифа много лет. Наткнулся он на нее, уже с заломами страниц — «собачьими ушами», — исчерканную каракулями, драную и всю в пятнах из множества источников, включая кровь, пока парился на киче округа в Сокорро, Новая Мексика, по обвинению в проведении игры случая без патента. Обложка изображала атлетически сложенного молодого человека (похоже, то был бесстрашный Линдзи Носверт), который свисал с балластного линя взлетающего воздушного корабля футуристического устройства и отстреливался от зверски отрисованной банды эскимосов внизу. Риф взялся читать и вскоре, что б ни значило это «вскоре», осознал, что читает в потемках, в какой-то миг сыграли отбой, близко, насколько он мог сказать, между мысом Нордкап и Землей Франца-Иосифа. Конечно, как только заметил он отсутствие света, видеть, чтобы читать, он больше не мог и, заложив страницу, отошел на боковую, не сочтя ничего этого слишком уж странным. Следующие пару дней он наслаждался как бы двойным существованием — и в Сокорро, и на Полюсе. Сокамерники приходили и уходили, время от времени заглядывал озадаченный шериф.
В разрозненные мгновенья он ловил себя на том, что поглядывает в небо, словно бы старается засечь где-то там громадный воздушный корабль. Как будто б те ребята могли оказаться деятелями некоего внечеловеческого правосудия, умели пастырями провести Уэбба сквозь что б его ни ожидало, даже Рифу передать мудрый совет, пусть даже он и не всегда б мог разглядеть в нем смысл. А иногда в небе, если свет был достаточно чудны́м, он думал, будто видит нечто знакомое. Никогда не длилось оно больше пары часовых тиков, но устойчиво.
— Это они, па, — кивал он через плечо. — Они за нами точно смотрят. А сегодня вечером я почитаю тебе еще немного из той байки. Сам увидишь.
Выехав из Кортеса поутру, он глянул на высокий кончик Спящей Юты и увидел на пике облако.
— Сегодня дождь будет, па.
— Это Риф? Где я? Риф, я не знаю, где это я, к черту.
— Спокойней, па. Мы под Кортесом, едем в Теллурид, скоро уже там будем.
— Нет. Это не там. Все разъехалось. Ничего не то же. У меня что-то с глазами....
— Все в порядке.
— Черта с два.
Они стояли, нахохлившись вместе, на кладбище Одинокого Дерева, горняцком погосте в конце поселка, Майва, Озера, Фрэнк и Риф, под громадными пиками, а за спинами у них драно шептал в холодный солнечный свет долгий, ниспадающий след водопада Невестина Фата. Вот чем кончились жизнь и труд Уэбба.
Фрэнк приехал из Золотого, всего на ночь. Держался поближе к Майве, говорил мало, решив, что лучший его вклад его, сколь бы ни временный, — быть живою противоположностью тому, что окружало их здесь повсюду.
— Вот бы мне с ним, — сказала Майва, очень тихо, почти бездыханно.
— Но ты не с ним, — отметил Фрэнк, — и, может, это не напрасно.
— Ох, дети. Уж точно мне бы не хотелось быть никем из тех, кто это сделал. Боженька все по местам расставит, хоть он порой до ужаса медлительный. Ему вообще, к чертям, время некуда девать. И может, если помедлит достаточно, кому-нибудь тут выдастся случай еще до того, как он доберется....
Она держалась так спокойно, вовсе не собиралась устраивать представление того рода, на какие падки эти мексиканские вдовы. Те же слезы, что выступили, были так тревожны во внезапности своей и безмолвии — просто оказались все на Майвином лице, — что будто бы служили симптомами заболевания, какое ни одному врачу не хватит духа поименовать. Если б тем наемным куркам случилось быть где-то поблизости, сила ее неозвученной ярости изжарила б их на месте. Лишь сальный пепел у походной тропы.
— Союз мог бы хотя б цветочков прислать.
— Разбежались.
Подлейший это вид неуваженья, подумал Риф, и нахуй всех этих людей. Ему в какой-то миг выпало взглянуть вверх по склону, и он увидел то, что, почти наверняка, было составляющими шайки Джимми Брося: выстроились вдоль Сорванцовой дороги, снявши шляпы, может, минута молчанья у них, но скорее, знал он, собачатся между собой из-за чего-нибудь значительно менее важного, чем жизнь и смерть.
— Да и ладно, ма, что тут одни мы, а не похороны из тех, на какие пол-поселка является на парад и пикник.... Ему-то все это уже без разницы. С ним все в порядке будет. И мы с Фрэнком доберемся до тех, кто это сделал.
Риф жалел, что говорит не иначе. Увереннее. Сестра его, будто бы просто дрейфовавшая сквозь все гладенько, как на колесиках, на колесах по рельсам, проложенным по ночам бригадами, которых никто никогда не видел, лицо у нее за вуалью всего лишь мраморная маска, теперь сверкнула ему своим обычным взором не-верю-в-это-ни-минуты, и если б не было там Майвы, ему б уж точно захотелось потребовать у нее ответа. Видя, до чего мало дела было ей до Уэбба, пока тот был жив.
Что не значило, будто ее не потрясло — и не пристыдило — силой материна горя. Озера вернулась из Сребротона — и навсегда, это даже Рифу было видно. Надела подбористое черное платье, от которого, должно быть, учащались до биенья пульсы многих подонков с Блэр, но теперь оно призвано было увековечивать память о ее отце. И он поставил бы все на столе на то, что метила она его носить в последний раз. Сестра заметила, как он пялится.
— Вы оба хотя б черные шляпы надели, — сказала она, — уже что-то.
— Ты можешь горевать, — ответил Риф, — а мы с Фрэнком будем, как Джо Хилл это зовет, организовывать[149]. Там заняться и другими делами надо. Смысл в том, чтоб вас с Китом ко всему этому не подпускать, и чем меньше вы знаете, тем лучше.
— А как насчет мамы и чем меньше знает она?
— Не хочу,
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.