Противоденствие - Томас Пинчон

посредством коего их древние предшественники приносили свою глубочайшую присягу. Смысл, насколько Невилл с Найджелом могли его объяснить, заключался в том, чтобы смотреть на расположение чисел так, будто занимают они не два измерения, а три, уложенные в правильный тетраэдр, — а затем и четыре, и так далее, пока не ловишь себя на том, что делается странно, а сие принимаешь за признак неизбежно надвигающегося просветления.

В тот миг мальчики, намеревавшиеся поручительствовать за Лью для введения в Орден, были любезны достаточно еще и для того, чтобы предложить совет по выбору гардероба.

— Какая разница, — желал знать Лью, — если на всех вообще будут одинаковые наряды, как вы говорите, «послушников»?

— Тем не менее, — ответил Невилл, — ковбойские сапоги фатально неуместны, Льюис, — тут на Булдыг-серпе — босиком или брысь.

— Как — даже без носков?

— Даже если б этот тартан был подлинным, — Найджел, подчеркнуто глядя на то, что у Лью в тот миг было на ногах.

Сегодня вечером они привели его в святилище И. Ди. О. Т., облицованное канским камнем, который в сумерках как-то выщелачивал цвет из своего непосредственного окружения: располагалось оно в глубине за оградой почти что в миниатюрном парке, где со зловещим нетерпением перемещались массы тени, могущие или не могущие иметь соответствие в животном царстве.

— Славненькая асьенда, — кивнул Лью.

Внутри кто-то играл дуэт на сиринксе и лире. Лью показалось, что он узнаёт мелодию, но та затем двинулась в таком направлении, за которым он уже не мог уследить. Англичане, экзотичные неочевидно, располагались на коврах в позах, напомнивших Лью клишников в бродячем цирке «десять-за-один». Люди прогуливались в причудливых нарядах или зачастую почти что ни в чем. Мимо проплывали лица, хорошо известные по иллюстрированной прессе. Свет подвергался странным преобразованьям: не все они объяснялись дымом в воздухе, поскольку из ниоткуда возникали яркие присутствия, а затем так же резко исчезали из виду. Повсюду ползали или спали у огня люди, переродившиеся кошками, собаками и мышами. В отдаленных пределах высились каменные колонны, и возникало впечатление, будто в подземное таинство уводят ступени.

Лью приветствовал Николас Норкствол, Верховный Кохен лондонского капитула И. Ди. О. Т., личность в мистических одеждах, отделанных аппликациями астрологических и алхимических символов, и со стрижкой «под горшок», оставлявшей ему короткую челку.

— Невилл и Найджел, с поправкой на некоторые химические преувеличения, сообщают нам, что видели, как вы явились из взрыва. Возникает такой вопрос: где были вы сразу до него?

Лью прищурился, сбитый с толку.

— Прогуливался к ручейку, за своим носом следил. Где ж еще?

— Вряд ли это был тот же самый мир, что и тот, где вы сейчас.

— Вы, похоже, вполне в этом уверены.

Кохен развил мысль.

— Поперечные мироустройства, иные части Творенья, располагаются вокруг нас повсюду, каждый — со своими точками перехода или вратами пересадок из одного в другой — и быть могут, вообще-то, где угодно.... Внеплановый Взрыв, введенный в привычное течение дня, может легко открывать — то и дело — проходы к иному....

— Ну да, к смерти.

— Возможность, однако, не единственная.

— Поэтому когда я нырнул в тот взрыв.

Верховный Кохен Норкствол сурово кивнул.

— Вы обрели проход между Мирами. Ваши таинственные обидчики преподнесли вам неумышленный дар.

— Кто их просил? — проворчал Лью.

— Однако не могут ли они, как и иные им подобные, раз предоставили такой проход, считаться деятелями ангелического?

— Со всем уваженьем, милостивый государь, думаю, что нет, они скорей всего анархические террористы, Петр их побери.

— Ц-ц. Они шаманы, г-н Бомрак. Ближайшее, к чему мы в нашем падшем состоянии можем когда-либо подойти в смысле нецивилизованной чистоты мира, каким тот был и больше никогда не будет — для подобных нам уж точно.

— Не куплюсь на такое, уж простите.

— Обязаны, — стоял на своем Верховный Кохен. — Если вы тот, кем, как мы начинаем верить, можете оказаться.

Невилл с Найджелом, ускользнувшие прочь при этой беседе, теперь вернулись в сопровождении изумительной молодой женщины, вперившей в Лью такие глаза, где не вполне мог отсутствовать намек на ориентальное.

— Позвольте нам, — произнес Найджел, — представить мисс— Хотя вообще-то, поскольку она Посвященная семнадцатой степени, должным образом следует обращаться к ней «цаддик», вот только очевидно.

— Ну ять же ж, на самом деле просто старушка Яшмина, правда же, — добавил Невилл.

— Хорошо выразился, Невилл, и не сходить ли тебе и не вознаградить себя пирожком или как-то?

— Быть может, Найджел, и тебе такой в нос не помешает засунуть.

— Тихо, слюнявые, — рявкнула девушка. — Представляете, какими были б идиотами, умей они разговаривать.

Оба воззрились в ответ с такими лицами, из которых не вполне можно было б исключить безнадежную пораженность эротической одержимостью, и Лью показалось, что он услышал, как Найджел вздохнул:

— Тут у нас не только тетрактис неописуем.

— Дети, дети, — пожурил Верховный Кохен. Откровенно, как если б она не стояла в шаге от них, он принялся знакомить Лью с историей девушки. Та была подопечной подполковника Дж. Оберона Полдвора, бывшего командира эскадрона Восемнадцатого гусарского, некоторое время назад откомандированного в Политотдел в Симле для выполнения внеполкового задания, и ныне предполагалось, что он действует где-то во Внутренней Азии. Яшмина, несколькими годами ранее отправленная сюда за британским образованием, помещена была под покровительство И. Ди. О. Т. — К несчастью, отнюдь не для единственного элемента, действующего в Британии, ее степень телесной безопасности слишком уж вопиюще представляет собою средство воздействия на поведение полковника. Наше опекунство тем самым простирается несколько дальше простых предосторожностей.

— Я сама способна о себе позаботиться, — заявила девушка, уже словно бы не впервые.

Лью просиял откровенным восхищением.

— Парню такое видно, это уж точно.

— Не вам это разглядывать, — повернулась сообщить ему она.

— Толково подхвачено с нелепой точки! — вскричали Найджел с Невиллом в один голос.

Позднее тем же вечером Верховный Кохен отвел Лью в сторонку и принялся объяснять ему собственное общее представление о Психическом Детективе.

— Есть надежда однажды перешагнуть пределы серого буквалистского мира гостиничных коридоров и ваучеров с заявками — и вступить в дальнейшее состояние — «Знать, дерзать, желать, молчать» — как трудно большинству нас соблюдать эти основные императивы, в особенности, как вы, должно быть, заметили, насчет молчания. Не слишком ли много я говорю, кстати? Ужасно неловко в такой ситуации оказаться, вы оцените.

— В Штатах «детектив» не значит... — начал отмечать Лью.

— Надо признать,