Противоденствие - Томас Пинчон
Сия целенаправленная жизнь не удерживала его — на самом деле некоторое время — от попыток отыскать где-то в Великобритании источник цикломита, проследовавши, безысходно, с таких опиатизированных препаратов от катара, как «Микстура Коллиса Брауна»[174], до кокаинизированных мозговых тоников, сигарет, вымоченных в абсенте, ксилола в невентилируемых комнатах и так далее, каждое средство оказывалось несостоятельной — зачастую до прискорбного — заменой видоизменяющему действительность взрывчатому веществу, которым наслаждался он в своем бывшем, сиречь Штатном, существовании.
Без всякого стыда призвал он на помощь Невилла с Найджелом, кто, казалось, в эти дни всегда здесь, а не в университете. Каждый, по слухам, располагал по крайней мере тысячей фунтов в год, каковые они, казалось, тратили в основном на шляпы и наркотики.
— Вот, — приветствовал его Найджел, — попробуйте же «розовенького», от него, вообще-то, масса удовольствия.
— «Жидкость Конди», — пояснил Невилл... — дезинфицирующий перманганат, который затем смешиваете с метилированными спиртами.
— Рецепт у нас от одного австрала — мы познакомились как раз на выходных Регаты. Немного погодя вполне распробовали, хоть соображения здоровья, само собой, и взбредали нам на ум, поэтому мы осторожны и позволяем себе лишь одну бутылку в год.
— Восхищен вашей сдержанностью, ребята.
— Да, и сегодня как раз тот самый вечер, Льюис! — Резко извлекши довольно крупную бутыль, наполненную жидкостью причудливо пурпурной, которая, Лью мог бы поклясться, светилась.
— Ох, нет-нет, я.
— Что такое, вам цвет не нравится? вот, я поправлю газ, — Невилл услужливо, — прошу. Так лучше?
Однажды утром они подняли Лью рано и хлопотливо упаковали в каб, не успел Лью толком проснуться.
— Куда едем?
— Сюрприз. Сами увидите.
Покатили они на восток и вот уж подъезжали к фасаду неприметной мануфактурной лавки на Торжище[175], которая, судя по виду, уж давненько не открывалась.
— Что это?
— Военное министерство! — вскричали Невилл с Найджелом, шкодливо ухмыляясь друг другу.
— Хватит дурака валять, я знаю, они только что вселились, но не сюда.
— Их некоторым отделеньям переезд и не пригрезится, — сказал Невилл. — Пойдемте.
Лью последовал за ними через узкий пролаз рядом с лавкой, который уводил назад к конюшням на внутреннем дворе, совершенно незримым с улицы, чей гомон здесь стал резко не слышим, как будто закрыли тяжелую дверь. Они пробрались по чему-то вроде крытого переулка к короткому лестничному пролету, который вывел их в области несколько холоднее и отдаленнее от утреннего света. Лью почудилось, будто он слышит, как все громче капает вода и высказывается ветер, покуда наконец не встали они перед входом, исшрамленным и помятым как бы десятилетьями штурма.
Ввиду упорной веры Белого Здания в то, что эксцентрики располагают допуском к паранормальным силам, коим больше нечего делать, а лишь нашептывать советы, как еще можно усовершенствовать системы вооружения, отделы кадров по всей Империи уже по меньшей мере поколение бдительно следили, не возникнет ли где аристократическая запинка, неуправляемо бегающий взгляд, прическа, кою не усмирить ни одной известной помаде. Д-ру Куму Де Бутылю вообще-то не свезло соответствовать сим критериям. Учтивый, космополитичный, в снежно-белом лабораторном ансамбле от Пула на Сэвилском ряду[176] из русской парусины ручной работы, курил черные египетские папиросы через янтарный мундштук, на лице ни волоску не дозволено быть там, где ему не место, он, казалось, больше соответствует призванью подольщаться к публике — международная торговля оружием, быть может, а то и духовенство. Но что-то, некий актерский лоск в манере его обращенья, намекало на туманное прошлое — и благодарное осознание того, что здесь, в конце концов, обрел он гавань. Невилла с Найджелом приветствовал он с фамильярностью, какую Лью счел бы подозрительной, не будь в громадном цеху, куда их теперь вводили, больше такого, что захватило его внимание, а затем, предполагал он, и обеспокоит его сны.
В фиолетовые сумерки вонзались электрические дуги. К своим точкам кипенья кряхтели нагреваемые растворы. Сквозь светящиеся зеленые жидкости геликоидально восходили пузырьки. В дальних углах заведенья случались миниатюрные взрывы, запуская ливни стекла, от которых ближайшие работники забивались под пляжные зонтики, установленные как раз для такой защиты. Лихорадочно колебались стрелки измерителей. В разных тональностях пели чувствительные пламена. Среди блескучего беспорядка горелок и спектроскопов, воронок и колб, центрифуг и экстракторов Сокслета, а также перегонных колонн в формате как Глински, так и Ле-Беля — Хеннингера, серьезные девушки с волосами, забранными в сетки, вводили цифры в регистрационные журналы, а бледные гномы, терпеливые, словно медвежатники, щурились в лупы, подкручивали распределители и реле крохотными отверточками и щипчиками. Но лучше всего то, что кто-то где-то здесь варил кофе.
Д-р Де Бутыль завел их в глубину, в дальний закуток, где за верстаками, заваленными самодельными бомбами на различных этапах разборки, работали техники.
— Теория у нас была начать с устройств, конфискованных при разных неудачных попытках подрыва, а затем любезно переданных нам, — и, по тщательном анализе каждого устройства, вернуться, шаг за шагом, к его первоначальному акту изготовления. Который обычно оказывался проводим в таких примитивных условиях, что волей-неволей посочувствуешь этим бедолагам. Они, знаете, подрывались сами с довольно тревожной частотой, одно незнание того, как до́лжно готовить раствор, ответственно ежегодно за дюжины анархистских жизней — здесь, в одном только Лондоне. И впрямь нужно подавлять в себе миссионерский зуд идти к ним... быть может, раздавать недорогие брошюры, в которых им будут изложены хотя бы простейшие принципы лабораторной безопасности... это же столько пользы принесет, вы не считаете?
Лью, подавляя рефлекторный вздерг бровей, в этом месте обрадовался бы любому расторопному замечанью Невилла или Найджела, но оба убрели куда-то, очевидно вдыхать пары́ разнообразных сортов.
— Не уверен, что слежу за логикой, — произнес Лью... — спасать жизни бомбистов, если каждый спасенный вами мог бы впоследствии унести сотни невинных жизней.
Док хмыкнул и осмотрел манжеты своей сорочки.
— Невинных буржуазных жизней. Ну... «невинных».
Явился помощник, катя тележку с кофе в колбе Эрленмайера, чашками и блюдом со странными кексами.
— Как американец возможно, вы и не способны этого оценить, но среди последних дошедших до наших дней свидетельств того, что некогда на этом острове существовала цивилизация, — игра в крикет.
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.